Падения Кашпировского

— Если бы я стал президентом, люди целовали бы мои следы после моей смерти, — сказал Кашпировский американскому журналисту Дэвиду Ремнику.

Он утверждал, что просто дает установку на оздоровление, и человек излечивается: рубцы пропадают, опухоли рассасываются, слепые глаза превращаются в зрячие, пломбы восстанавливаются сами по себе, исчезает даже СПИД.

Поговаривают, что за кулисами он бросил, что «уже перерос звание доктора», и в нем живет та же «духовная сила, водившая Иисуса Христа». «Через 50 лет, думаю, меня будут чтить как святого».

Как вышло, что парень из украинской провинции, который подрабатывал по ночам грузчиком, чтобы выжить, стал советским феноменом? Кто наделил Анатолия Кашпировского такой властью и почему десятилетия спустя у него нет последователей? Спецкор журнала Пост- Ирина Бабичева выяснила это.

Глава I. Мир свободы

«Какие же вы все дураки», — думает новорожденный Кашпировский, глядя в окно на толпу. Он только что родился, его туго запеленали и поднесли к окну показать родственникам. Кашпировский дергает плечами, как будто хочет освободиться — но не тут-​то было.

Анатолий Кашпировский не знает, первое ли это его воспоминание, но говорит, что отделаться от такого впечатления не может. Осознанно он помнит себя с двух лет.

Он родился в семье советского военного. Михаил Кашпировский служил в Стрые — городе на 60 тысяч человек во Львовской области, потом — в селе Ставница под Хмельницким. В этом селе, где жила тысяча человек, и рождается будущий психиатр. В семье растят двух мальчиков и двух девочек. Во время Великой Отечественной отец перевозит семью в казахстанскую деревню — к своей матери. Там Кашпировский делает первые шаги.

Маленький Анатолий видит сгоревшую пекарню и хочет залезть на чердак. Бабушка его пугает: там, мол, живет какой-​то страшный дед. Ребенок поначалу боится, но, наконец, решается — и видит сваленные хозяйские вещи, которые ему кажутся настоящим кладом. В кованом сундуке он находит книги, тырит учебник по логике Георгия Челпанова. Это первая книга, которую читал Кашпировский.

Во вторую ходку он крадет «Общественный договор» Жан-​Жака Руссо и перечитывает ее четырнадцать раз, потому что других книг в деревне нет.

— Самая лучшая страна в мире — это страна детства, — говорит Кашпировский Юлии Меньшовой. — Жуки майские были прекрасны, часто летали аисты. И лошади [были, но], не подпускали к себе. Мир свободы, нет проблем, мама живая, бабушка живая, отец на фронте — живой.

После войны семья воссоединяется; в первый класс Кашпировский идет в Белоруссии. Отец работает начальником дорожного отдела, из-​за этого на семью нападали. В двенадцать лет Кашпировский просыпается среди ночи — горит их дом. На колокольный звон сходятся соседи, они помогают погорельцам и выводят из горящего сарая корову Кашпировских.

В школе Анатолий часто защищается, поэтому начинает подтягиваться на сельском турнике, отжиматься от пола — и набирает мышечную массу. В восьмом-​девятом классе уже никто не втягивает его в драки. Школу он оканчивает в Украине. К 16 годам мальчишка поднимает одной рукой две двухпудовые гири.

— Никто не мог противостоять ему или как-​то мериться силой, — считает друг детства Владимир Щупринский. — Он ежедневно тренировался. Мне он рассказывал о великих спортсменах, о том, как достичь результата.

Глава II. «Зачем я здесь?»

— Ваш билетик, — гаркает над ухом контролер.
А он едет в трамвае зайцем, по приколу протягивает замызганный фантик ириски:
— Пожалуйста! — и грозный дядька с серьезным лицом принимает бумажку, надрывает, возвращает обратно и поворачивается к следующему пассажиру.

Так он впервые понимает, что у него есть дар внушения. Эту историю Кашпировский расскажет в одной из своих будущих командировок.

Кашпировский думает, что вырастет и станет летчиком или моряком. Ему не интересна психиатрия, врачом он быть не хочет. Но, получив аттестат, сдает нужный набор экзаменов и поступает в Винницкий мединститут на лечебное дело.

Кашпировскому по душе тяжелая атлетика, загорелые и мускулистые люди, а у молодого медика на практике — «бабуля страшная и сумасшедший смрад».

«Неужели это моя жизнь — стоять и вдыхать эти страшные ароматы? Зачем я здесь? Я же хотел быть матросом, почему не пошел в мореходку?» — раздумывает Кашпировкий, глядя на тело пожилой женщины. Студенты на вскрытии — обычная практика, так изучают человеческую анатомию. Анатолий чувствителен к запахам, ему кажется, что эта бабушка уже в нем — под ногтями, в кончиках волос. Позже он решит, что так приобрел ценные знания об анатомии, которые пригодятся ему в будущем.

Он живет в общежитии, подрабатывает по ночам грузчиком. На шестом курсе, одурманенные подготовкой к госэкзаменам, студенты идут на танцы — и Кашпировский с ними. Он стесняется, поэтому просто стоит и смотрит, как другие приглашают танцевать девчонок. Когда он наконец решается, замечает, что без пары стоит только одна девушка. «Страшная, вся в прыщах, нос — ужас», — такой ее запоминает Кашпировский.

— Можно тебя на танец? — говорит, будучи уверенным, что спасает ее из гуманитарных соображений.
— Не пойду.
— Тогда я тебя сейчас задушу.
— Души. Все равно не пойду, — отрезает девушка.

«Я понял тогда: никогда к некрасивым не подходите. Красивых берите — и положительный ответ получите, а некрасивая всегда откажет», — такой вывод делает Кашпировский.

В 23 года он впервые сближается с девушкой — своей будущей женой, Валентиной. Он хотел найти такую девушку, чтобы у них была огромная, космическая любовь — но теперь ему кажется, что он теряет «целостность, которая у него была». Кашпировский идет к берегу реки, долго смотрит на воду и плачет.

В институте он сдает нормативы и становится мастером спорта. Получив диплом, устраивается в футбольную команду врачом. Его спортивный ранг выше, чем у игроков, мужчины конфликтуют — кончается тем, что Кашпировский дерется с двумя футболистами и увольняется. Ему советуют устроиться в психиатрическую больницу имени академика Ющенко.

Кашпировский приходит в отделение неврозов, оно кажется ему раем: пахнет духами, вокруг симпатичные люди, в целом психически здоровые — но у кого-​то раздражительность, у кого-​то плохой сон. Он начинает практиковать психотерапию и не замечает, как увлекается. Потом его переводят в отделение, которое в больнице прозвали «кладбищем рассудков» — в геронтологическое, где лежат пожилые люди с серьезными психиатрическими диагнозами.

В больнице он работает 25 лет и потом вспоминает множество удивительных случаев из практики. По его словам, он выпускает на свободу убийц с психиатрическими диагнозами, давая им установку возвращаться в больницу. «Давал им право на свободный выход, и никто никогда меня не подвел», — говорит Кашпировский. Его пациенты гуляют по городу и загорают на пляже.

Дети в больнице тоже есть: многие страдают недержанием, их месяцами держат в клинике. Такие дети глубоко спят и не чувствуют, как опорожняют мочевой пузырь. Кашпировский вводит их в частичный сон и дает установку просыпаться, как только они почувствуют, что хотят писать. У него получается.

Параллельно с 1964 года психиатр ведет лекции общества «Знание». Еще Кашпировский говорит, что в 1971 году обезболил 17 операций — но доказательств этому нет.

Глава II. Лечил панкреатит пряниками

Целый год Кашпировский лежит в больнице; он утверждает, что переживает острый приступ панкреатита. А затем психиатр решает, что лучше всего пересилить себя, чтобы одно страдание вытеснило другое — и едет на Сахалин с тридцатью пряниками. Ест один пряник в два дня, и все. Через два месяца Кашпировский возвращается абсолютно здоровым.

Это звучит как байка, но на самом деле в старых учебниках именно так советовали поступать при панкреатите, признает гастроэнтеролог Петр Ткаченко в беседе с корреспондентом Пост-.

— Старые авторы рекомендовали такое лечение острого панкреатита: голод, холод и покой, — говорит Ткаченко. — Что это означает? Раньше, когда не было лекарственных препаратов, [рекомендовали] полный отказ от еды, чтобы не стимулировать секрецию желудочного сока. [Плюс] холод на больное место и пациент должен лежать, ничего не делать. Это классическое лечение. Да, жирная и жареная пища в большей степени стимулирует, мучная — в меньшей степени.

В 1975 году Кашпировский действительно приезжал на Сахалин, свидетельствует журналист Татьяна Андреева. Сентябрь, на дверях клуба железнодорожников болтается скромная афиша «Чудеса гипноза». Лектор — из общества «Знание», он гастролирует по острову уже три дня, и местная молодежка отправляет Андрееву написать заметку с лекции. Татьяна идет на лекцию с подружкой Аней (имя изменено).

— Сцепите пальцы рук, — командует Кашпировский. — А теперь расцепите.

Зал ахает. Каждый третий сидит со склеенными руками и расцепить их не может, вспоминает Андреева. Среди них и подруга журналистки.

— Мне страшно, — хнычет Аня. Вместе с другими она покорно плетется на сцену, когда Кашпировский вызывает всех со склеенными руками.

А потом начинается непонятное: мужчины и женщины ползают по сцене на карачках, лают, танцуют, косят воображаемую траву — делают все, что им велит Кашпировский, свидетельствует Андреева.

— Вы промокли под дождем, — говорит гипнотизер ее подруге, и Аня верит, стягивает с себя колготки вместе с сапогами прямо на сцене.

После лекции Андреева приходит к Кашпировскому в гостиницу «Сахалин». Он удивляет ее энциклопедическими познаниями в истории, физике и литературе. Цитирует Цветаеву, Пастернака, Блока, Маяковского. «Было интересно и жутковато», — описывает журналистка. Тогда она и не подозревала, что скоро о ее собеседнике заговорит весь Советский союз.

Глава IV. Снежный человек или телемост

Лектор общества «Знание» выступает в Москве. Ему не нравятся собственные «нехитрые простецкие опыты» вроде «Вам холодно, вам жарко». Но после такой лекции к нему подходит высокий молодой человек.

— А вы могли бы ваши идеи осуществить на телевидении? — спрашивает он. Это журналист Владислав Листьев.

— Могу, — не задумываясь отвечает Кашпировский. Листьев знакомит его с редактором программы «Взгляд» Вадимом Белозеровым — и в жизни Кашпировского начинается новая эра.

Полет фантазии Белозерова психиатру не нравится. Телевизионщик без шуток хочет везти Кашпировского на Алтай, чтобы искать снежного человека. А как найдут — толкнуть к нему Кашпировского и снимать на камеры, как психиатр его «раз — и отключит».

Кашпировский называет этот сценарий анекдотом. Он говорит, что убеждал Белозерова лечить детей на камеру — но прийти к общему знаменателю не успевают. Кашпировскому сообщают, что одна из пациенток просит «обезболить» ее перед операцией — и психиатр предлагает сделать это перед камерами.

А до этого телевизионщики устраивают мощный «прогрев».

Молодая девушка постукивает себя по щекам, вбивая воображаемый крем. Ее глаза закрыты. Над ней с микрофоном нависает Кашпировский — это его первое появление на сцене.

— Правой рукой что вы делаете? — спрашивает он.
— У меня тут кожа шелушится, — говорит девушка под смех зрителей. От предложенного терапевтом грима она отказывается: грим, говорит девушка, вреден.

Ведущая «Взгляда» объявляет, что сегодня в эфире телемост: на связи доктор Анатолий Кашпировский из Киева, который будет дистанционно гипнотизировать людей. Терапевт велит «подопытным» падать назад, и те падают, успевая подставить под себя руки.

Затем подопытным становится Белозеров: объявляют, что он боится уколов. Редактору протирают руку, потом Кашпировский велит смотреть ему в глаза. Ладонь Белозерова насаживают на иглу, она проходит насквозь — но нет ни крови, ни боли. Белозеров говорит, что чувствует руку как резиновую.

Дальше ладони подопытных палят зажигалкой, им в руки дают стаканы с водой, бросают туда кипятильник и доводят до кипения.

— Может быть, хватит, а? У них останутся ожоги потом? — переживает ведущая.
— Останутся немножечко.
— Хватит тогда.

Сюжет с Кашпировским длится всего девять минут — и этого хватает, чтобы имя доктора запомнили. А через несколько дней психиатр проводит первый телемост, дистанционно «обезболивая» пациентку во время операции. Это медсестра из психбольницы Любовь Грабовская. Кашпировский настаивает, что девушка сама попросила ее обезболить.

— Конечно, многие сомневаются, потому что этого никогда не было и никто не видел, не слышал, — говорит сама Грабовская телевизионщикам.

Кашпировский посылал ее было в диспансер за одобрением, но там психиатра назвали шарлатаном и отказали. Тогда Кашпировский решает провести публичный телемост. Грабовской оперируют молочную железу.

На тумбочке стоит телевизор, крупным планом показывают Кашпировского, дающего установки пациентке уже из московской студии. Утверждается, что никакой другой анестезии, кроме Кашпировского, у нее нет. Девушка в сознании, отвечает на вопросы прямо в эфире.

— Щекотно не было? — спрашивает Кашпировский. И становится звездой всесоюзного масштаба.

Его срочно перевозят в Киев, задают вопросы в ЦК партии Украинской ССР. Даже дают трехкомнатную квартиру в доме ЦК. Теперь над психиатром живет министр здравоохранения, а под ним — командующий Киевским военным округом.

Объявляют, что на центральном телевидении у него начнутся собственные сеансы, во время которых он будет дистанционно лечить массы людей.

Из психиатрической больницы Кашпировский увольняется: ему предстоят телеэфиры, гастроли и огромные концерты.

Позже хирурги признаются, что ввели Грабовской небольшую дозу наркоза. Сама пациентка выскажется много лет спустя. Она признается, что ей было больно, но из-​за направленных на нее камер терпеливо молчала — чтобы не подвести Кашпировского. Потом возьмет свои слова обратно и будет писать психиатру поздравления с днем рождения.

Глава V. Чудо или чушь

Высоко-​высоко в горах в небольшом кабардинском селе, состоящем из нескольких аулов, лежит на диване женщина. Перед ней — телевизор, из него вещает Анатолий Кашпировский.

Суфи Чочаева слушает и проникается. Она только что узнала результаты анализов: биопсия выявила, что странный нарост на ее носу — это рак кожи, базалиома.

Суфи не хочет в онкоцентр. Ей почти 90 лет, она вырастила детей, внуков; горянке не по душе последние дни ездить по больницам и покидать родной двор, где у нее птицы, коровы, огород.

Внук Суфи Алим Чочаев сообщил Посту‑, что бабушка от госпитализации отказалась категорически. Но Кашпировскому она верит — ждет его «оздоровительных сеансов» и смотрит их дома.

А потом Суфи обнаруживает, что нарост пропал. «Меня послали из райбольницы ее уговорить, но, увидев излечение, я написал это в амбулаторную карточку. На месте базалиомы кожи носа было только красное пятнышко, как после лучевой терапии», — утверждает врач Борис Кучуков.

Внук подтверждает Посту‑, что бабушка не ездила на лечение и потом говорила, что вылечилась благодаря телевизору. В селе Верхняя Балкария это называют чудом.

После исцеления Суфи прожила еще лет двадцать, говорит Алим. Сам он уверен, что бабушка просто жила на свежем воздухе и много трудилась: она до последнего работала в огороде и по хозяйству, сама копала картошку, слегла только в последний год жизни.

С экранов Кашпировский уверяет, что его сеансы смотрят 200 миллионов человек. Для сравнения: это как если бы Кашпировского смотрели абсолютно все жители России и, например, Испании.

Он много гастролирует — и кто-​то ему верит, а кто-​то называет шарлатаном. Так, медик Надежда Мельникова приходит на концерт Кашпировского в девяностых — точную дату она не помнит. Выступает психиатр в небольшой столовой под Чернобылем.

Весь сеанс сводится к рассказу о благодарных пациентах, никаких чудес он не демонстрирует, сообщает Мельникова.

— Та встреча была бесплатной, никаких обсуждений [о чудесных исцелениях среди коллег] потом не было — так как нечего было обсуждать. Лишний раз убедилась, что чудес на свете не бывает, а шарлатанов хоть отбавляй, — говорит Надежда Мельникова Посту-.

На ту встречу приходят все врачи их медсанчасти — и на вопросы медиков Кашпировский отвечает односложно. Мельникову это только убеждает в том, что психиатру ответить нечего.

— В темные времена всплывают невозможные чудеса, и люди, как завороженные, начинают верить — вопреки здравому смыслу, — считает она. — Никакой харизмы я у него не почувствовала, просто было неудобно за взрослого человека, который на глазах у всех нес несусветную чушь.

Как выглядели знаменитые сеансы «падающих на сцене» у Кашпировского

Помимо рассказов об исцелениях под монотонную музыку и общения с аудиторией, Кашпировский валил людей. Просто тянул за рукав свитера женщину и швырял ее оземь. Та не шевелилась. Никто не возмущался.

Перешагнув тело, он подозвал даму лет шестидесяти — тем коротким хозяйским жестом, которым неприлично звать официантов. Не глядя пихнул ее в плечо, и дама лет шестидесяти упала к его ногам. Он не удостаивал ее даже взглядом; тем же жестом позвал новую женщину. Седого мужчину пихнул прицеливаясь — чтобы падая, он свалил и стоящую рядом даму. Валит всех, пока не остается стоять один.

Это не театр, не спектакль: это «оздоровительный сеанс». Люди верили: он бросает больных на землю, а вставали они здоровыми.

— Попахивает аферой, серьезной аферой. В этой постановке участвует огромное количество людей, связанных договором, чтобы преподать эту тему, поднять Кашпировского на тот уровень, когда можно из этого качать деньги, — говорила российская актриса Елена Проклова. — Чисто профессионально могу сказать, что в театральном училище учат падать. Все люди, которые падали, научены, как это делать. Каждый из них подкладывает руки или потом чуть удобнее ложится, или падает с прижатыми руками, когда их ловят сзади. То есть сделано абсолютно. Человек раз — и руки подложил, чтобы аккуратненько упасть. А одна старушка прилегла и потом поправила, чтобы красивее лежать. Ну это же смешно.

Зачем люди падали?

– Я не знаю, зачем я упал. Ничего особого не почувствовал. Все упали, ну и я решил, – будет говорить потом томским «Аргументам и фактам» один из тех, кто падал на сеансах. Другая участница сеанса заявит газете «Живой Ангарск», что гипноза не было: Кашпировский просто ее уронил, и она упала.

Позже журналистка «Таких дел» Марина Бочарова уже в десятых будет наблюдать, как Кашпировский приказывает людям падать. Они подчинялись и старались незаметно прилечь поудобнее. Например, из пятерых женщин четверо валились, а пятая стояла в недоумении. Тогда целитель толкнул ее микрофоном, а упавший сосед потянул вниз.

По разным свидетельствам, Кашпировский выгонял из зала тех, кто смеялся или не падал. Например, «АДИ-​Хакасия» писала, что Кашпировский толкнул мальчика, но тот выставил руки. А когда целитель толкнул еще раз, мальчик упал, но не заснул: происходящее его только рассмешило. Кашпировский его выгнал: «Смеяться бабушке своей будешь! Встал и пошел отсюда»,

– Безусловно, талант есть. Шаралтана, афериста. Кашпировский выпускал людей подставных, проплаченных или действительно поверивших в его исцеление. Он читал письма, накачивал аудиторию, чтобы она поверила ему, – считал бывший главный редактор редакции спортивных программ Гостелерадио СССР Александр Иваницкий.

Не смотря на регулярные заявления о проплаченных «падальщиках», журнал Пост- так и не нашел массовых признаний об этом — даже спустя десятилетия.

Глава VI. Чайки живот клюют

Ольга Игнатова сидит в туалете. От нервов у нее расстроился кишечник, она весь вечер не может покинуть уборную.

— Зачем ты едешь? У тебя двое детей! — бушует за дверью муж.

Дело в том, что Ольга вернулась домой и огорошила супруга: она летит в Тбилиси, ей будут оперировать грыжу на животе, никакого наркоза не дадут. А потом поспешила в туалет. Теперь муж ругается и спрашивает, как она согласилась. А она и сама не понимает, как. Кашпировский сказал — она согласилась.

Продавщица Центрального универмага Киева Ольга впервые приходит к Кашпировскому на сеансы и обнаруживает, что психиатр легко на нее влияет: когда он в толпу говорит падать, ей бездумно и необъяснимо хочется на пол. Когда гипнотизер объявляет, что запускает специальные курсы по похудению, Игнатова записывается. Она верит, что обязательно похудеет. Снимки Ольги есть в архивах — вот она лежит на полу на сеансе гипноза.

Психиатр «дает ей установку», что она не хочет есть картофель и макароны, теперь от них тошнит. В ее диете — гречка, вареные яйца; еще Кашпировский заставляет заниматься спортом. Игнатова худеет на 60 килограмм. Она замечает, что гипноз на нее влияет сильнее, чем на других. Поэтому когда Кашпировский говорит, что выбрал ее для проведения операции под гипнозом, у Ольги нет вопросов. Она согласна лететь в Тбилиси: ее давно беспокоят боли.

— Он так выбрал — я не осознавала [риск], даже муж ругался. Я от испуга просидела в туалете весь вечер после того, как сказал, — рассказывает Ольга.

Вместе с ней летит и Леся Юршова, сотрудница кафедры истории Киевского университета. Она тоже давно ходила к Кашпировскому — с июня, к операции они знакомы десять месяцев. Он выбрал ее лично. Леся к тому времени уже пережила четыре операции, одну клиническую смерть под наркозом, сепсис и два года больниц. Она боится нового наркоза и соглашается на эксперимент.

Это пик карьеры Кашпировского: март 1989-​го, он удаленно «обезболил» двух женщин, которым режут живот. У обеих грыжа. Разрез на животе Ольги — 25 сантиметров, у Леси — 40 сантиметров. И Ольга, и Леся ложатся на хирургический стол с макияжем и прическами. Кашпировский подмигивает им из экрана. В палате почти два десятка человек.

— Оля, я на твоем месте вообще операции не делал бы, — комментирует психиатр плоский живот Игнатовой. — Там вообще ничего не видно. Зачем ты согласилась?

Когда скальпелем делают надрез, Ольга вздрагивает и стонет. К середине операции ее щеки и лоб покрываются испариной.

— Помочите губы, пересохло все. Шампанским или коньяком, шо вы, грузины или нет? — просит Ольга. На соседнем столе причитает Леся: она боится.
— Если боишься, слезай со стола, — говорит ей Кашпировский. В Киеве ему приносят кофе.

Хирурги обсуждают, что грыжа Ольги приросла к другим тканям — надо иссекать. Игнатова жалуется:
— Щиплет… Печет… что они там тянут? Неприятно!
— А ты как хотела? — сердится Кашпировский. — Тактильную чувствительность с тебя сам бог не снимет. Кому приятно, когда у него ковыряются в кишках. Сейчас будет хорошо. Представь себе, что ты на море. Солнышко, легкий ветерок…
— Чайки, чайки, — говорит Ольга, пока врачи перебирают ей кишки. — Чайки живот клюют.
— Ну что ты, — успокаивает ее Кашпировский, — сейчас мы их отгоним.

Когда Ольгу заканчивают оперировать, телекамеры направляют на Лесю. Кашпировский пристально смотрит на нее из телека.
— Задаю первый вопрос: делаем операцию или слезаешь со стола?
— Делаем, — неуверенно говорит Леся. — Как вы думаете.
— Я думаю, что надо делать.

Ее оперируют; лицо Юршовой блестит от пота. Она дергается: «Ай!» — и оправдывается: это вода на шею попала. На операции Леся мечется — и Кашпировский велит смотреть ему в глаза. Тогда Юршова обмякает и говорит, что она представляет себя на балу Наташи Ростовой. Просит разрешения петь и с разрезанным животом исполняет «Подмосковные вечера».

— Уже давят, — жалуется пациентка. Ее оперируют три часа.
— Никто не давит, — отрезает Кашпировский, хотя хирурги, конечно, давят. — «Что ж ты милая, смотришь…» Давай! Мне больше всего в этой песне этот куплет нравится.

Журналистка «Работницы» Валерия Врублевская в операционной; она, как и десятки других журналистов, собирается писать репортаж. Марлевой салфеткой, смоченной водой, она протирает губы Лесе — и делает это почти два часа.

— Неприятно, тяжело, тянут, — говорит Леся.
Когда операция заканчивается, Кашпировский предлагает поаплодировать «резервам человеческим, гениальности человеческой».

— Теперь каждый, кто смотрел, может пойти к стоматологу и вырвать зуб, — объявляет он телезрителям. — Никакой боли не будет.

Кашпировский становится сказочно богатым. Он даже запускает Фонд исследований феномена А. М. Кашпировского и возглавляет его — на четыре года, столько просуществует фонд.

— В 1989 году у меня было 150 машин, — говорит психиатр журналистам. — Одна половина японских, другая — американских. И джипы, и «Волги» были. Иногда я зарабатывал по 60 автомобилей в день, так что с этого?

По его словам, он живет скромно и многое из заработанного дарит. Например, четырехкомнатную квартиру в Молдавии — бедной женщине. Ключи, утверждает Кашпировский, он дал ей публично, во время выступления. В Ташкенте зрительнице подарил пятикомнатную. Машины, утверждает Кашпировский, он тоже раздавал.

Зато ему предлагают сеансы на телевидении. Кашпировский заявляет, что проведет шесть. Он не думал, что можно больше. Теперь он считает, что просчитался — и это главная ошибка в его жизни.

— Якубович, Малахов и так далее сидят годами, тогда так не принято было, — говорит психиатр. — Злоумышленники потом писали, что меня выгнали с телевидения, но меня никто не выгонял. Я сам себя отстранил от этого. Я об этом вспоминаю днем и ночью, каждый день. Почему же я так сплоховал? Надо было дальше продолжать — по крайней мере, хотя бы год или два. Тридцать передач или хоть десять передач. Это была моя роковая ошибка. Я мог там быть бесконечное время.

А спустя несколько месяцев «Литературная газета» выпускает статью «Цена сенсации», в которой Леся Юршова признается: она испытывала адскую боль, но терпела. Кричать ей запретили, поэтому она пела.

Почему Юршова пошла на это? Во-​первых, безгранично верила в силу Кашпировского. Во-​вторых, он обещал излечить ее многочисленные болезни и сделать так, чтобы она похудела. В‑третьих, обещал возить ее за границу, как рекламу собственного метода телевизионной анестезии. Но вышло иначе: Юршова всеми силами старалась скрыть боль, а Кашпировский отказался выполнить свои обещания.

Кашпировский называет эту публикацию «заказной». Но дальше советские академики и онкологи один за другим критикуют психиатра: мол, пациенты верят, что излечиваются — а на самом деле игнорируют доказательную медицину и упускают драгоценное время.

Но Кашпировский проводит сеансы, разъезжая по разным городам. В 1991 году он даже выступает в штаб-​квартире ООН — предлагает политикам использовать его методики для борьбы со СПИДом и радиоактивным излучением. Журналисты продолжают выяснять, как себя чувствуют экс-​пациенты психиатра, коллеги продолжают фиксировать результаты лечения.

Так, доктор медицинских наук Владимир Лебедев исследует 6228 писем зрителей, смотревших сеансы Кашпировского. Он публикует такие результаты: «У 63 % людей было отмечено резкое обострение заболеваний. Последующие исследования показали, что из 15 %, казалось бы, исцелившихся после сеансов у 13–14 % вновь возникли обострения заболеваний в более резкой форме».

А главный психиатр Новосибирской области Галина Прокофьева утверждает, что после гастролей Кашпировского пациенты слышат голос психиатра в своей голове. Одна такая женщина, по ее словам, пытается спастись от голоса Кашпировского в церкви. Другая кончает с собой. Газетчики подают это как свидетельства о пагубных последствиях массовых сеансов гипноза.

В 1993‑м президент России Борис Ельцин издает указ, запрещающий подобные публичные выступления. Кашпировский называет это «идиотским ельциновским законом».

Но после него Кашпировскому приходится прекратить выступления в России. Он продолжает собирать залы в Украине, США, ведет передачу «Телеклиника доктора Кашпировского» в Польше.

Глава VII. Президент — больной человек

— Хотим, чтобы вас избрали в Думу.
— У меня [только] украинское гражданство.
— Наплевать.

Кашпировский утверждает журналистам, что такой диалог с бывшим членом ЛДПР Алексеем Митрофановым привел его в российский парламент. В 1993‑м он становится единственным российским депутатом, которого избрали в Госдуму первого созыва с украинским гражданством. «Совершается то, что возможно, возможно то, что совершается», — говорит об этом психиатр.

Сразу после выборов Кашпировский улетает в США и планирует отказаться от мандата, но передумывает. Он утверждает, что не хотел в политику, но ему было интересно посмотреть на политиков в быту — например, в столовой. Завтракает он с экс-​председателем Верховного совета СССР Анатолием Лукьяновым и журналистом Александром Невзоровым (сейчас в РФ он внесен в список террористов и экстремистов). Ему выделяют квартиру в Москве.

В июне 1995-​го депутат Анатолий Кашпировский участвует в переговорах между федеральными силами и террористами во главе с Шамилем Басаевым в Буденновске, где боевики захватили больницу. О том, как это было, есть разные версии.

Вот популярная версия бывшего межрайонного прокурора Буденновска Сергея Гамаюнова: «Кашпировский был тем, кто пообещал сначала всех их усыпить и загипнотизировать, а в конце концов, когда он увидел всю эту кровь, увидел этих заложников, которые по 20–30 человек были в палате, изможденные, перепуганные, ему там стало плохо, и его на руках оттуда буквально вынесли».

А вот версия Кашпировского: он прибывает в Буденновск, русские силовики ему говорят: «Кому вы тут нужны? Басаев боится гипноза». Кашпировский предлагает спросить Басаева лично. В больницу звонят, террористы отвечают: «Басаев никого не боится и приглашает вас к себе». Тогда Кашпировский идет в захваченную больницу.

— Заходим в ординаторскую больницы, там человек восемь сидят прямо на полу. Один из них встает и идет ко мне. Я спрашиваю: «Кто ты такой?» Он отвечает: «Басаев». Я его выслушал, он о своей жизни рассказывал. Он понял, что я его чувствую. И вдруг говорит: «Я отдаю вам заложников». — «Какими будут условия?» — «Стол переговоров и прекращение огня». Я позвонил в штаб, об условиях доложили президенту Ельцину. Их приняли. Тогда я забрал с собой 45 человек, включая пять беременных женщин, которых он освободил сразу, — вспоминает Кашпировский.

Когда переговоры кончаются, психиатр уходит. Позже журналисты напишут, что он уехал, как только выключили телекамеры.

— Надо было, может быть, остаться, — рассуждает Кашпировский. — А я не остался. Взял и ушел. Тем не менее заложники были освобождены без единого выстрела. И Басаев мне на прощание сказал: «Я ваш должник». Я ему: «И ты этого не забудешь?» Он: «Нет, не забуду».

Пост- нашел свидетелей, которые видели Кашпировского на месте теракта. Так, директор филиала «Российской газеты» в Ростове Владимир Ладный утверждает, что в Буденновске было много политиков, но к террористам действительно пошел только Кашпировский. Ладный работал на месте как репортер.

— В больницу он [Кашпировский] зашел стремительно, не мешкая, в нем как будто не было страха — он казался хладнокровным и сосредоточенным, — говорит Посту- другой журналист. Он видел, как Кашпировский выводил заложников.

Председатель комитета по делам национальностей Ставропольского края Сергей Попов подтвердил, что Кашпировский ходил в больницу. Попов в больнице был дважды: с психиатром и с правозащитником Сергеем Ковалевым. Из больницы вывели 126 человек, из них четверо были ранены.

А два года спустя террорист Шамиль Басаев дал интервью «Аргументам и фактам» и так высказался о депутатах Госдумы:

— Жириновский — жалкий, ничтожный трус. Я ему сказал: «Придите в больницу, посмотрите, поговорите с людьми» А он: «Я к вам людей пришлю». «Не бойтесь, — сказал я ему. — Безопасность вам гарантирую». Он побоялся. Пришли только Кашпировский и Ачалов. Жириновский стоял на крыше гостиницы, смотрел, как штурмуют больницу, и радовался, что наконец-​то российские власти проявили мужество и смелость и добивают бандитов. [На крыше гостиницы был Сергей Ковалев], Жириновский хотел скинуть его с крыши. Ковалева два раза пытались подставить под пули. А потом, как мальчишку, заперли в комнате. А он ведь депутат Госдумы!

После теракта Госдума гудит: обсуждают возможную отставку правительства. Многие депутаты говорят о том, что Ельцин потерял способность управлять страной.

Кашпировский, не забывший «идиотский ельциновский закон» о массовых сеансах, объявляет с трибуны:
— Как врач-​психиатр официально заявляю: президент — больной человек.

Устав от политики, Анатолий Кашпировский бросает фракцию ЛДПР и Госдуму. Но депутатскую квартиру покидать отказывается.

«Психотерапевт Анатолий Кашпировский пообещал сделать импотентами всех, кто будет выселять его из депутатской квартиры. <…> Он находится в безвыходном положении, так как оставил свое жилье в Киеве и принял российское гражданство. Кроме служебной депутатской квартиры, по словам Кашпировского, он никакого жилья не имеет. Свою квартиру психотерапевт готов выкупить», — такая заметка выходит в Ъ в январе 1996-го.

А четыре года спустя журналисты «Собеседника» решают написать текст о думском доме. Охранник подтверждает, что Кашпировский пообещал «сделать людей в форме импотентами», если они еще раз подойдут к его двери. И так запугал, что четыре года спустя все так же проживает в депутатском доме на улице Митинской.

И через тридцать лет так.

Глава VIII. Трижды муж, трижды папа

Пик популярности Кашпировского наступает в 50 лет. К этому времени он уже 27 лет как семейный человек.

— Хотя я стал более популярен в глазах всего Советского союза, но ни на йоту не стал более популярен в глазах собственной жены. Ее отношение ко мне осталось прежним, в наших отношениях не изменилось ничего, — говорит о Валентине психиатр в 1989 году. В течение года после этих слов супруги разводятся.

Детей Кашпировский увозит.

Он объясняет это тем, что стал видной персоной и боится похищения детей ради выкупа. Сына-​девятиклассника прячет сначала в советском детском лагере «Артек», потом в Италии. Италия подростку не нравится, Польша тоже. Каждый раз Кашпировский меняет сыну фамилию. А в 15 лет отвозит Сергея в Штаты. Мальчик живет там один, а позже к нему присоединяется сестра. Их мама Валентина только через девять лет получает визу — и то не в США, а в Канаду.

— Мать приехала в Канаду, и там они встретились. [Я ей не помогал]: мы разошлись и все, на этом все закончилось. Уходя, уходите. Я не забрал детей, но так получилось, что надо было, — объясняется Кашпировский в интервью Юлии Меньшовой.

Потом он скажет, что развод был тихим, мирным:
— Считаю, что я был виноват, я плохой был. Я ни слова не могу сказать [о ней отрицательного]. Не хватало жизненного опыта, опыта общения с женщиной, с которой ты живешь.

В 1992 году он женится снова — на гражданке Чехии Ирине. По ее словам, они познакомились на сеансе: он увидел ее, молча притянул руку к себе и пристально посмотрел. Ирина покупает билеты еще на два сеанса. После второго он спрашивает, сколько ей лет. А после третьего зовет замуж.

— Я просто начала влюбляться в него. День и ночь ходила, думала про него, — говорит Ирина Кашпировская. — У него просто замечательный голос. И не могла с собой ничего поделать. Потом он хотел, чтобы я приехала к нему в Америку. Я ничего почти не соображала, не думала про семью, не думала про детей. Я не могла с собой ничего сделать. Я была так влюблена.

Ирина бросает законного мужа, двух дочерей. Девочек растит свекровь. Когда у нее находят рак, за бабушкой ухаживают дочери. Детей Ирина навещает время от времени. Она утверждает, что Кашпировский ее балует: дарит ювелирку, ведет отмечать день рождения в самый дорогой ресторан в башнях-близнецах.

Кашпировский об их браке отзывается совсем иначе:

— Взял первую попавшуюся. Это было глупо, до сих пор каюсь. Она не была сторонником моего дела, была чужим человеком. Да и вообще чехи — совсем другие люди. У нас не было ничего общего. Поэтому в 2003 году я отправил ее обратно в Чехию. Потом она ныла, ныла, мне стало ее жалко. Я сделал глупость — вернул назад. Но жили мы раздельно, встречались раз в год.

Официально они развелись спустя 22 года. Пресса пишет, что Кашпировский ушел от жены к молодой помощнице. Анатолию тогда было 75 лет, Гулизар — 42. Кашпировский этого не отрицает:

— Тогда же, в 2003 году, у меня появилось солнце, которое и сейчас со мной, — Гуля, — говорит психиатр. — Сейчас она моя официальная жена. До меня ее пальцем никто не тронул, и до сих пор мы вместе. Поэтому у поклонниц нет никаких шансов. Моя жена — исключительный человек. Знает восемь языков, с ней никогда не возникает никаких конфликтов, недоразумений. Такое воспитание, Гуля — мусульманка. Я считаю, что она подарок небес, попавший ко мне очень поздно.

Пресса периодически пишет, что легендарный целитель вернулся. На самом деле Кашпировский не уходил. Вместе с Гулей они путешествуют и организовывают сеансы. Кашпировский продолжает выступать в Казахстане, Украине, США, ведет частную практику в России. Во все поездки берет с собой гири и ежедневно занимается спортом.

Кашпировскому нравятся его гены: он не лысеет, а регулярные тренировки держат его в тонусе. Он уверен: люди смотрят на его образ, видят, что у него свои волосы и крепкие мышцы — и больше ему доверяют.

Еще Кашпировский торгует.

Чтобы закрепить лечебный эффект сеанса, Кашпировский в 2005 году советует приобретать DVD за 800 рублей, видеокассеты — за 700, CD — за 500, фотографии и лечебную соль — по 200 рублей. Тех, у кого техники нет, Кашпировский ободряет: не обязательно воспроизводить, лечит даже взгляд на обложку. Еще психиатр советует убирать кассету на ночь под подушку или прикладывать к больному месту. Сдавать кассету в прокат и переписывать нельзя, но можно передавать по наследству.

Еще в продаже фотографии Кашпировского. Если больной не знает, как решить проблему, достаточно заглянуть «психотерапевту» в глаза и мысленно задать вопрос. Первый пришедший в голову ответ будет подсказкой от Анатолия Михайловича. Фотографию тоже можно прикладывать к больным местам.

В 2015 году он дает интервью Юлии Меньшовой. На телеэкране мелькают кадры личной жизни психиатра: его дочь Лена играет на пианино и гитаре в киевской квартире. Леной папа гордится: она тоже врач, пробует отцовский метод.

— Дочка в Канаде, сын в Америке, а я один, — сокрушается Кашпировский. — Сын очень спортивный человек, а еще ремонтирует все, что попадется. Особенно машины. У него золотые руки, на автостанции за голову хватаются: ты что-​то закончил? А дочка закончила медицинский институт и музыкальную школу. У нее самой дочка. С внуками нормальные отношения, но расстояние делает свою роль. И с языком проблема, [внук Шон] говорит «грандпа» вместо «дедушка». Аж мороз по коже идет. Но такова жизнь.

В 2018‑м Елена кончает жизнь самоубийством — внезапно и необъяснимо. Журналисты гадают, не связано ли это с разводом. Кашпировский потрясен горем. Дочь он хоронит в Виннице, рядом с родителями. Когда ей ставят памятник, Кашпировский приезжает в город своей юности и чувствует ностальгию. Психиатр находит своих однокурсников и одноклассников, едет даже в Хмельницкую область. Там он видится с родными — с двоюродной сестрой, с братьями.

Кашпировский в дороге вглядывается в лица прохожих, видит пожилых — тормозит.
— Вы меня знаете? — спрашивает с надеждой.
— Знаем.
— А сколько вам лет? Мы не одноклассники?
— Не, не одноклассники.

Он останавливается так раз шесть и ни одного знакомого не встречает. Сворачивает от Меджибожи в сторону села Лысогорка, видит любимую дорогу — здесь маленький Анатолий пас корову, — но в его памяти дорога совсем другая, по обеим сторонам трассы должны быть липы в два обхвата. Лип нет. Теперь тут тоненькие деревца, недавно посаженные.

— Иногда говорят: живите 120 лет. Они не понимают, что говорят, — считает Кашпировский. — 120 лет — а где же твои однокашники? Их давно нет. А где твои дети? Их же нет. Уже внуков многих нет. И ты кто? Абсолютно один. Никогда нельзя желать прожить 120 лет. Иначе столько же надо желать прожить всем друзьям и врагам. Тогда будет хорошее поздравление.

Он чувствует, что дочь большими ножницами отрезала его жизнь, полностью.

— Я не из тех, кто впадает в панику, но сейчас я в таком состоянии, что все, жизнь моя кончилась, — признается психиатр.

Он говорит себе, что теперь его дочь на Луне — и делает для своих пациентов привязку к Луне.

— Она хорошо знает мою работу. Людям пальчики выравнивала, возвращала зрение — именно в таком стиле, как я это делаю, — говорит Кашпировский. — Поэтому я решил делать привязку к ней. День рождения Лены — 15 сентября, и я сказал, что каждого 15 числа буду смотреть на Луну. Просто смотреть и не особенно задаваться целью. В это время буду выставлять на сайте очень грустную мелодию… Она очень хорошо играла на пианино, на гитаре и писала музыку. Поэтому будет звучать именно ее музыка, одна и та же мелодия, где бы я ни находился. И на сайте моем будет Луна сфотографирована — и музыка.

Глава IX. Возвращение телегероя

Лидия Федорова листает планшет. Недавно она пережила потерю крови, а теперь пьет лекарства, чтобы поднять гемоглобин. В YouTube среди смешных роликов и хозяйских лайфхаках она видит знакомое лицо телевизионного целителя.

Не может быть, думает Федорова и кликает на ролик. Открывается «оздоровительный сеанс». Кашпировский так же дает установки и вспоминает разные чудесные исцеления. Теперь ему не нужен телевизор. Психиатру женщина верит: она помнит его выступления в 1989 году. Тогда коллега сказала, что ее огромная бородавка на виске сошла после просмотра.

Федорова сообщает журналу Пост‑, что гемоглобин у нее взлетел почти в два раза. Таблетки 72-​летняя женщина тоже пила, но уверена: такой эффект обеспечил ей именно Кашпировский.

— Еще ноготь у меня на руке вырос, два месяца его не было на руке, на рынок пойду — прячу, — говорит Лидия корреспонденту журнала Пост-. — Он нарывал и слез. Я даже не думала, что вырастет. Он [Кашпировский] правильно говорит: не думайте, тогда будет помогать. Вечером легла, планшет взяла, ногтя не было — противно смотреть. На другой день встала, походила по дому, мыли посуду, на ноготь не глядела. Вечером легла спать, взяла планшет, смотрю — а ноготь вырос. За сутки. А вот с зубами мне не везет: люди пишут, запломбировались, такого я не испытала, врать не буду.

Жительница Краснодара Александра Храмова утверждает, что у нее чудесным образом появились семь пломб на зубах. По ее словам, каждые полгода Храмовой приходится ставить пломбы, потому что коронки стирают натуральные зубы. А после сеансов Храмова обнаруживает, что на верхней челюсти по-​прежнему коронки, но нижние зубы пломбировать больше не надо.

Стоматолог ей не подтверждал, что в пломбировке она больше не нуждается, признается 74-​летняя женщина.

— Если я сама вижу, что они в норме у меня, чего мне ходить к нему? — не понимает Храмова. Я вижу, что зубы запломбировались. Рот открываю и вижу. У меня даже не стираются они. Ем спокойно, прекрасно себя чувствую.

А потом Храмова поехала к Кашпировскому на личный прием в Москву — такой стоил 25 тысяч рублей. Александра утверждает, что упала и защемила нерв, хромала, а Кашпировский это исправил.

Еще Храмова слушала сеансы Кашпировского от ковида и не заболела, говорит она.

Журналисты тоже замечают, что Кашпировский выкладывает в своем блоге видео про ковид. В соцсетях шутят: природа настолько очистилась, что вернулся Кашпировский. Это заблуждение: на самом деле блог у него давно есть, он годами стабильно выкладывает ролики в разные соцсети. Помогает ему жена Гуля. Видео набирают от нескольких десятков тысяч до полутора миллионов просмотров. Он делится выступлениями в Новосибирске, Барнауле, разных городах Казахстана.

Есть у Кашпировского и собственный сайт, куда он выкладывает истории исцеления и благодарности пациентов. Пост- их обзвонил и убедился: люди действительно оставляют такие отзывы психиатру.

И хотя РАН заявляет, что методы Кашпировского — это «абсолютная лженаука», а председатель Гостелерадио СССР Михаил Ненашев объявляет, что выступления Кашпировского — это фокусы в сложный исторический период, многие все равно верят психиатру.

— В период величайшей политизации и раздражения мы пустили целый ряд программ, направленных на утешение, — Анатолия Кашпировского, Аллана Чумака, — говорил Ненашев. — Но очень скоро от того же Кашпировского пришлось отказаться, поскольку стало ясно, что это прохиндейство чистой воды.

Кашпировский не шарлатан, считает президент Независимой психиатрической ассоциации России, кандидат медицинских наук Юрий Савенко. Он подчеркивает, что не все одинаково внушаемы, но психиатр может заранее проверить, кто максимально восприимчив к гипнозу. Кашпировского Савенко называет талантливым психиатром. Савенко верит, что терапия может помочь при лечении зубов.

— Конечно, он начинал как профессионал, — сообщает Посту- Савенко. — У него была очень хорошая подготовка в студенческие годы в Виннице, там был выдающийся профессор [Исаак] Мизрухин, который учил его этому. Он приобрел эти навыки, но использует их недостойным образом для медика. Это уже не медицина.

Не берется спорить с потенциальным влиянием внушения на человеческое здоровье и независимый гастроэнтеролог Петр Ткаченко. Но к массовым исцелениям Ткаченко относится крайне скептически.

— Человеческий организм действительно способен собираться в тяжелый момент. Это описанные явления, — признает врач в разговоре с журналом Пост-. — Я не думаю, что тут дело в каких-​то уникальных способностях данного персонажа. [Такие случаи] описаны, это задокументировано, это плацебо — человек верит и организм заработал. Так бывает не у всех и не всегда. Описанные случаи редки. Но мы мало знаем про наш организм. Необыкновенные ситуации составляют небольшую долю в процентах.

Десятилетия журналисты гадали, было ли хотя бы частичное дополнительное обезболивание на публичных операциях. Ткаченко думает, что такой вариант возможен: без анестезии женщины могли просто умереть от болевого шока прямо перед телекамерами.

— У меня вопросы к тому, как это возможно провести. Кто согласится из хирургов это делать? Это очень большой риск и это совершенно противоречит врачебной этике, — считает гастроэнтеролог.

Годы спустя Любовь Грабовская избегает журналистов, а Ольга Игнатова даже проходит полиграф, чтобы доказать: она действительно глубоко убеждена, что никакой анестезии у нее не было, денег за съемки ей не платили, сговора с хирургами или Кашпировским тоже не было.

А Кашпировский признает, что с третьей пациенткой, Лесей Юршовой, у него плохие отношения.

— Она выступила против меня, потому что послеоперационный период у нее был тяжелый, мол, рубцы не исчезают, — говорит психиатр. — Был культ [моей личности], развенчался в ее глазах.

В 2023‑м году Кашпировский приезжает почетным гостем на 80-​летний юбилей хирурга Давида Иоселиани, который оперировал Юршову.

— [Этот хирург] оставил такой след в истории хирургии, на века, навсегда, — поднимает бокал психитар.

Глава X. Наши дни

Осень 2025-​го. Сенсация: 86-​летний Анатолий Кашпировский официально становится отцом в третий раз, у него с 53-​летней женой родилась дочь Эллина. Кашпировский почти перестает появляться на публике. Директор психиатра Сергей Рудых заявляет, что отец буквально «носится» с ребенком, очень ее любит и называет долгожданной.

Еще пишут, что у Кашпировского ничего не осталось — нечего даже завещать близким. Контроль над всеми гонорарами теперь у его жены, в 2024‑м она открывает ИП для «деятельности концертных залов, театров». Единственную квартиру — ту самую, в депутатском доме — психиатр тоже оформляет на Гулизар.

Осенью 2025-​го журналисты сообщают, что Анатолия Кашпировского госпитализируют в одну из московских клиник из-​за обострения онкологического заболевания, ему предстоит курс лучевой терапии. Это опровергает его директор. В декабре 2025-​го психиатр собирает последний на сегодняшний день зрительский зал в Москве и проводит очередной сеанс. У Кашпировского все та же прическа: это психиатр объясняет хорошей генетикой.

В марте 2026-​го на страничке Кашпировского в соцсетях появилось видео из Казахстана. Жена психиатра говорит, что в гостинице «Хилтон» ее муж дает интервью польским журналистам.

— Мы не в Москве, будем ближе к Новому году. Мы за границей, — говорит Гулизар Посту- в сентябре. — Анатолий Михайлович сейчас не дает интервью, сейчас нам не до интервью. В декабре будут выступления Анатолия Михайловича, в Москве. Пока еще объявлений нет, но мы планируем.

Кашпировский говорит, что ему досталась «до невероятности длинная жизнь» — и она не удалась. Он рассуждает, что упустил лучшие возможности в своей жизни: во-​первых, поскромничал и заявил меньше телеэфиров, чем стоило. Во-​вторых, поехал в Америку и перевез туда детей.

— Если бы я проводил эти передачи, никогда бы мои дети в Америку не поехали. Все по-​другому повернулось бы, — считает психиатр. — Я мало работал, я был большой лентяй. Надо было читать больше, быть более внимательным, откровенным — в выборе друзей и во всем прочем. Надо быть бдительным в построении всего — и личной жизни, и рода занятий. И прежде чем что-​то делать, надо подумать и сказать: «Я переночую с этим вопросом. Ночь, а то и две. И когда созрею — отвечу». А в спешке ошибки неизбежны.

Он говорит, что был у подножия того, что мог бы сделать, но упустил это. В своих снах Кашпировский видится с близкими, но чаще всего выступает: например, лечит энурез у детей, как в самом начале своей карьеры.

Кашпировский говорит, что раньше не боялся смерти, а теперь стал – потому что «многое не донес людям». Он утверждает, что в Советском союзе ему обещали создать лаборатории по изучению исцеленных пациентов.

— Если бы я мог взять группу больных СПИДом, допустим, 500–600 человек, то через несколько месяцев среди них бы появились выздоровевшие, — верил Кашпировский. — У них можно было бы взять сыворотку. Возможно, таким образом и нашли бы лекарство.

В чем заключался метод? Журналисты и медики неоднократно задавали ему этот вопрос, пытаясь понять, как именно Кашпировский «исцеляет» и почему десятилетия спустя у него нет ни одного последователя. При этом ему категорически не нравилось, когда его называли экстрасенсом или даже гипнотизером.

— Я предполагаю, что происходят биохимические реакции, — это предельная формулировка, в которой изъяснялся Кашпировский. Но об исцелении он говорил уверенно — и верил в это.

Потому что, как однажды Кашпировский заметил в выступлении, — сам он смотрел все свои сеансы.

Ирина Бабичева