Как Дмитрий Воронов готовил теракт в Японии

План был прост: оружие и взрывчатку переправят в Японию по морю, из Владивостока. Затем в метро, парках и магазинах Токио заложат бомбы. Заговорщики возьмут заложников, обратятся к японскому правительству и угрозами «утопить Японию в крови» заставят отпустить из тюрьмы своего учителя — Сёко Асахару. Гуру увезут в поселок Славянка, — Приморский край, — где скроют на конспиративной квартире. Что делать дальше — знает Сёко Асахара.

Сёко — создатель террористической секты «Аум Синрикё»*, ответственной за самый жестокий теракт в истории Японии, он там враг № 1. Это его люди распылили газ зарин в токийском метро в 1995 году: тогда пострадало 6 тысяч человек и погибло 13. Герой этого текста — русский из Грозного, Дмитрий Воронов — █████████ Асахары. Поэтому он собирался контрабандой провезти в Токио автомат Калашникова, четыре пистолета ТТ, патроны, а также шашки с тротилом и гексогеном, которых хватило бы на 12 мощных взрывов.

Сейчас Воронов рад, что его задержали при подготовке, но █████████ — он до сих пор ██████████ Асахары и называет того не иначе как ████. Духовные поиски несостоявшегося террориста — в репортаже журнала Пост-.

i.

Дмитрий Сигачёв, Дмитрий Воронов и Борис Тупейко познакомились в одном из московских офисов «Аум Синрикё» в середине 90‑х. Оба были монахами и буквально жили в зале бизнес-​центра на Алексеевской. Днем туда несли деньги миряне, ночью — расстилали матрасы монахи. 

— Как в коммунистическом обществе, — вспоминает дни на Алексеевской Дмитрий Воронов.

Монахам давали спать по три часа. Ранний подъем, клятвы, мантры и молитвы, медитации, проповеди, йога, физические и дыхательные упражнения, визуализация. Еда раз в день — рис, овощи. Полная аскеза.

Сигачёву на момент знакомства было около 18 лет, он пришел в «Аум» еще школьником и вскоре бросил учебу. Воронов старше его на 8 лет. Тогда они толком не узнали друг друга и говорили в основном о вере, но некоторые источники утверждают, что Дмитрий Сигачев был возведен в сан монаха лично Сёко Асахарой. Воронов говорит, что тогда мужчины не думали, что живут в тоталитарной секте судного дня, и уж точно не подозревали, что спустя несколько лет будут готовить теракт. Тогда они видели себя ██████ ██████, простые последователи ███ ███ эзотерического учения в России. 

ii.

Россия — вторая страна мира по числу последователей «Аум». Секта пришла сюда сразу после развала СССР, и 90‑е оказались идеальной почвой для роста мутных религиозных течений. Число верующих исчислялось тысячами. В общей сумме секта «инвестировала» в Россию около 50 млн долларов. Впрочем, это не конечная оценка.

«Аум» был официально зарегистрирован Минюстом, читал лекции в кремлевском дворце и вел концерты-​астральные-​медитации в Олимпийском. Их главный офис располагался в пяти минутах ходьбы от Кремля, на Петровке, 14; сейчас это здание Генпрокуратуры.

Вербовка происходила всюду. «Аум» даже покупал эфирное время на 2х2 и радио «Маяк». Средний радиоэфир начинался непринужденно, с квазивосточных мелодий. Затем убаюкивающий женский голос начинал проповедь, например, о благотворительности. Если пожертвовать деньги не той организации, можно попасть в ад, — объяснял голос. — ████, ███████ обратившись в один из офисов «Аум». 

Именно из радио Дмитрий Воронов узнал об учении Асахары.

— Каждый день в 9 вечера они рассказывали и приглашали в Москву. В итоге первый раз я съездил. Сначала неделю там побыл, подумал, что мне надо подготовиться. Потом вернулся — и с тех пор я здесь, в Москве.

iii.

Изначально Дмитрий принял репортера Поста- за украинского мошенника, а после первого вопроса, наоборот, — посчитал сотрудником российских спецслужб. По иронии, на торговом центре рядом с ж/​д станцией в Раменском, где мы встретились, висит вывеска магазина женской одежды «Алеф» — такое же название носит «Аум Синрикё» после ребрендинга. 

Воронов — 56-​летний щуплый мужик, одетый по кэжуал моде, белый кепарик скрывает лысину. Он очень худой — оказывается, Дмитрий придерживается строгой сыроедной диеты и регулярно практикует голодание. Его максимум — 23 дня без еды, когда он работал на скорой. 

Сейчас Воронов не устает повторять, что силы в нем бьют ключом: он бегает марафоны, висит на турнике и раньше много качался. Еще юнцом в Грозном он занимался единоборствами — там без этого никуда. На чеченца он совсем не похож: предков мужчины депортировал туда Сталин. 

Старые газеты писали, что родители Воронова имеют проблемы с психикой. Сам Дмитрий говорит, что рос обычным пацаном. Семья была «на хорошем счету», а по образованию он — нефтяник. После учебы забрали в армию, в эстонский город Тарту, где Дмитрий якобы познакомился с Джохаром Дудаевым. Знакомство это, впрочем, ничем не кончилось, но именно в Тарту начались духовные поиски Воронова. 

Провожая в армию, друзья-​чеченцы наказали не давать себя в обиду, и, следуя этому совету, Дмитрий постоянно попадал на гауптвахту, говорит он. Оставалось только читать — под рукой были Библия и Коран. 

После армии Воронов еще пару лет поработал на скважинах. Деньги были отличные, но чего-​то не хватало. Тогда он и услышал тот самый эфир на «Маяке». А вскоре началась война. Последний раз Дмитрий навещал Грозный при Первой чеченской, чтобы забрать в Москву мать.

— Бабушка при бомбежке на руках у мамы умерла. Дедушка — еще раньше. Все кто куда разъехались. Кроме себя, русского не встречал там. Я подумал: “Откуда дают приказы бомбить, туда я и поеду”.

iv.

Когда Воронов прибился к «Аум», японское отделение секты вовсю ждало апокалипсис. Изначально Асахара учил, что, собрав достаточно последователей, армагедон можно предотвратить. Но потом политическая партия Сёко с треском проиграла парламентские выборы, и, конечно, «конец цивилизации стал необратим». 

Впрочем, кажется, Воронова больше интересовали не эсхатологические переживания лидера, а синтез буддизма, индуизма и йоги. Ему нравилось учиться «управлять духовным состоянием жизни», видеть вокруг «живой механизм» таких же искателей истины и учить мирян «оздоровительным практикам». Попросту — нравилось быть среди своих. Депривацию сна и голодания он считает нормальным способом «расширить пределы человеческих возможностей», но подчеркивает: никого нельзя заставлять делать это насильно. 

— Время было такое, что люди кто идет по воровской линии, кто на завод. Мне это неинтересно было. Там я увидел живой механизм.

Новость о теракте в токийском метро и подозрениях против «Аум» Дмитрий называет «громом среди ясного неба». ████████, что учитель ████████ травить тысячи людей нервно-​паралитическим газом. Затем старшие монахи раздали всем брошюры, где зариновая атака называлась провокацией спецслужб из-​за политических амбиций учителя. ██ ██████ ████████.

Через шесть дней после зариновой атаки в Российско-​японском университете вспыхнул пожар. Больше всего почему-​то пострадали комнаты с документами «Аум».

Верующих же вывезли из городов в подмосковные деревни, где секта предусмотрительно выкупила участки под общины. Там Воронов прожил следующие два года, обеспечивая себя натуральным хозяйством. 

Пока российское отделение тихорилось под Москвой, в Японии шел суд над основателями секты. На заседании шеф разведки «Аум» заявил, что технологию изготовления зарина им продали русские, конкретно — соратник Ельцина и на тот момент вице-​премьер правительства Олег Лобов. Сделка обошлась в 79 тысяч долларов, и помимо газа, представители «Аум» неоднократно ездили в Россию закупать оружие, танки и радиоактивные вещества. Российская сторона отвергла эти сообщения.

v.

В деревне «Аум» Воронов познакомился с Алексеем Юрчуком, и они перебрались к нему на родину — во Владивосток, где также жило много единоверцев. Так они и начали работать челноками. На рейсовых кораблях добирались до Японии, брали выброшенные телевизоры и магнитофоны и толкали россиянам. Почему-​то японцы имели привычку выбрасывать вполне рабочую технику, недоумевает Воронов, поэтому товары они брали прямо со свалки. С местными объяснялись на пальцах. 

А потом на связь вышел Дмитрий Сигачёв. Старый знакомый сначала просто предложил увидеться, мол, приехал в город по делам, но мало-​помалу начал посвящать в детали плана. Он прибыл во Владивосток, чтобы спасать Сёко Асахару. 

Поездом, спрятав в боксерской груше, он провез автомат Калашникова и пистолеты. Взрывчатку собирался сделать на месте электроинженер Александр Шевченко, тоже верующий. Главный бомбист группы — Борис Тупейко, прибыл с Сигачёвым из Москвы; он мастер рукопашного боя и меткий стрелок. Еще в операции участвуют три девушки: сестры Милена и Нелли Юрьевы, и Наташа С. Они знают японский и помогут донести до правительства требования заговорщиков. 

В городе арендованы две квартиры — женская и мужская, а также склад-​гараж с оружием. Деньги на операцию, 120 тысяч долларов, выделил последователь «Аум» из Японии, с которым он встретился в Вене и на Бали.

— Я понимал, что шансов нет. Это нереально, даже если туда приехать. Просто как ██████████, ████████. Но меня ██ ████ сердца ████████. Надо было хотя бы попробовать узнать, что случилось с учителем. (…) Мне нужен был толчок для развития. Были какие-​то вещи непроработанные, не понимал, где хорошо, где плохо. Хорошо, что нас поймали. Вообще нормально. Ну нафиг. 

Предполагалось, что Дмитрий доставит оружие в Японию, запаяв в музыкальных колонках. Сигачёв и Тупейко заложат взрывчатку, через таксофон передадут требования премьеру и возьмут заложников. Заговорщики предусмотрительно выучили фразы «Минна нинсицу да!» и «Тэйко сурэбэа короситэ!» («Вы — заложники!» и «Кто будет сопротивляться, убью!»). В этот момент сестры Юрьевы дополнительно отправят манифест* на почту правительства. Наконец, освобожденного учителя на катере доставят в приморский поселок Славянка, где их бы ждал Алексей Юрчук. Конечно, он тоже согласился на дело.

— ██ ████ ██████, — почти невинно вспоминает Воронов. — Они боялись терактов, и были случаи в то время, что какой-​то теракт делали, и им [террористам] просто выдавали деньги, лишь бы не трогали людей. 

Все сразу пошло не по плану. Электрик Шевченко действительно собрал ████ взрывчатку, но затем сам уничтожил таймеры и сбежал домой в Москву. Бомбы пытался перепаять Тупейко, но подорвался сам, повредив бедро. Тогда бомбиста начали искать через интернет-​объявления. Потом о заговоре узнали в японском отделении «Аум»: им было достаточно проблем, и они хотели отговорить Сигачёва от задуманного. Даже показали кассету, где дочь Сёко советует монаху отказаться от плана. 

Сигачёв не думал останавливаться. Он катается в Японию, чтобы отфотографировать места предполагаемых взрывов, ходит в тир и спортзал, покупает карты и катер. Воронов же замечает за собой слежку, но бежать поздно. К моменту задержания, 1 июля 2000 года, операция была полностью готова.

vi. 

По словам Воронова, ФСБ следила за Сигачёвым еще с Москвы. По версии следствия, оперативники взяли верующих в разработку, когда заметили интернет-​объявление о поиске «специалиста, способного сделать взрывное устройство, которое сработает в назначенное время». Еще есть версия, что группу Сигачёва сдали сами члены японского отделения «Аум», когда не сработали уговоры дочери Сёко.

Так или иначе, Воронова, Сигачёва и Тупейко задержали в квартире во Владивостоке, Шевченко приняли в Москве, Юрчук еще год скрывался на свободе. Все признали вину, но не отрекались от Сёко и праведности своей миссии. Воронов говорит, что не хотел сотрудничать со следствием, но это был единственный способ увести из-​под срока сестер Юрьевых и некую Наташу С. 

Сигачёв в итоге получил 8 лет, Тупейко — 6, Воронов — 4,5 года, Шевченко — 3. Юрчук был признан невменяемым и отправлен на лечение — параноидальная шизофрения. 

— В духовном плане мне это помогло. Я нашел что-​то. [В тюрьме] столько разных конфессий, разные обычаи. Кажется, что есть противоречия, но их нет. (…) Много книг и концепций почерпнул. Мне прислали литературу: «Бхагавад-​гита», агни-​йога, Грабовой. (…) Они [зэки] же тоже развиваются по своему. Я посмотрел, как они живут. Если бы не их верхушка [авторитеты], там была бы вообще деградация, — вспоминает опыт в лагерях Воронов.

Сторонники «Аум» и в Японии, и в России отреклись от заговорщиков, ведь сам Сёко говорил, что не хочет покидать тюрьму, и это идеальное место для медитации. Воронов не в обиде: это дало его поискам самостоятельность.

Сигачёв, Воронов, Тупейко еще несколько раз встречались друг с другом после освобождения, но затем их пути разошлись. Где находится Сигачёв, неизвестно. Воронов предполагает, что тот мог уехать за границу: он прекрасно владел английским, и в России его ничего не держало. Тупейко же перебрался в Петербург, где живет до сих пор. Клеит обои, расписывает стены, пишет картины. На звонок репортера журнала Пост- он не ответил.

Воронов же следующие 15 лет проработал на скорой. После тюрьмы хотелось принести пользу обществу. Там же познакомился с медсестрой, с которой жил до 2018 года. Воспитывал падчерицу, взял подработки таксистом, купил дачу, планировал семейную жизнь — но не срослось. 

Сейчас он работает охранником 15/​15 — две недели выходных, зарплата больше, чем на скорой. Он называет это «финтом ушами». Что охраняет Дмитрий, не признается. 

Духовные практики Воронов не бросил. Голодание, сыроедение, недавно ездил на ретрит к Вячеславу Тимошенко — это праноед, который утверждает, что прожил без еды и питья 2,5 года, пробежал 1200 км без остановки и переплыл Байкал. Дмитрий в восторге от способностей Тимошенко и тоже считает еду привычкой, которую можно преодолевать, как курение. 

С имеющимся опытом, говорит Дмитрий, он сам мог бы организовать общину. Но ему это не надо, «другой путь», слишком дорога свобода. 

Ближе к концу беседы Воронов вспоминает, как Сёко приезжал в московский офис «Аум». Мол, учитель, будучи полуслепым, видел людей насквозь. Монаху, страдающему алкоголизмом, сказал сделать харакири, если он собирается продолжать пить. Сигачёву сказал, что тот «пойдет до конца». На Воронова гуру просто не обратил внимание.