Мы позвонили всем насильникам по делу Вики из Владикавказа спустя годы

Свою дочь Сергей* воспитывает в строгости, бережет с малых лет от нехороших людей — хочет, чтобы девочка росла «порядочной». Сейчас ему 31 год, он муж и отец.

А девять лет назад Сергея вызвал следователь — дать показания о самом громком изнасиловании в истории современной Осетии. Оно прогремело на всю страну: выяснилось, что десятки мужчин почти пять месяцев насиловали девушку. 18-​летняя Вика тогда впервые осталась одна дома: узнав об этом, мужчины устроили в квартире Вики притон.

Мать девушки, Залина Дудуева, обнаружила квартиру разгромленной, когда вернулась из Москвы. Затем Вика сообщила имена всех, кого смогла вспомнить: у нее аутизм и умственная отсталость, но феноменальная память. Мужчина по имени Сергей* приходил к ней несколько раз — его имя тоже было в списке.

Вика говорила следствию, что к ней приходили незнакомцы, били ее, сцены изнасилования записывали на видео, а еще шантажировали: угрожали выложить видео в интернет, если она будет сопротивляться. Следствие длилось почти пять лет. Сергей, как и другие мужчины, не понес никакого наказания. Общество их даже не осудило.

I. Сергей: «Должна быть воспитанной»

При первой встрече Сергей нашел Вику «визуально неприятной» и недостаточно стройной. Они переписывались несколько дней, когда он впервые пришел к ней домой — это было в марте 2017-​го. Квартиру он посчитал грязной, запах назвал неприятным. Но «интимная связь» с Викой у него была — так следователи называют насилие в этом уголовном деле.

Сергей утверждает, что «контакт» произошел по обоюдному согласию. Уходя, он прихватил ценные вещи: серебряные юбилейные монеты и золотую цепочку весом 10 грамм. Цепочку сбыл на барахолке за пять тысяч рублей, деньги оставил себе.

Затем, в мае — уже через два месяца — Сергей привел к Вике соседа Ратмира*: тому только исполнилось 17 лет. Ратмир тоже вступил с девушкой «в половую связь».

Сергей «советовал» Вику и другим своим знакомым. Например, когда катался с двумя друзьями на «Жигулях», рассказал им о Вике и предложил ее покатать: оба друга Сергея в салоне машины вступили «в половую связь» с Викой в тот же день.

А после он вызвал Вику на разборки: девушка рассказала общей знакомой, что Сергей к ней приходил. Пошли слухи, Сергей разозлился и потребовал, чтобы Вика держала все в секрете. «В ходе ссоры, во дворе ее дома, находясь в возбужденном состоянии, он схватил ее за шею и оттолкнул от себя. После чего сказал, чтобы Вика больше не звонила» — это цитата из материалов дела.

Сергей сообщил на допросе, что именно поэтому решил не возвращать Вике деньги за ювелирку — и следствие эта причина устроила. Украшения принадлежали маме Вики, и, хотя Залина Дудуева написала заявление о пропаже имущества, ей ничего не компенсировали. За кражу Сергея тоже не осудили.

— Если [она] больной ребенок, откуда она все имена запомнила? Вот это я не понял, — недоумевает сейчас Сергей. Журнал Пост- нашел его по данным из следственных документов, сами эти данные мы в тексте не приводим.

Обвинение в изнасиловании — тяжкое преступление для кавказского мужчины. Из-​за него потенциальные сваты могут не выдать замуж дочь. Но Сергей женился без проблем: как и другие мужчины, он проходил только свидетелем по уголовному делу.

— У нас менталитет такой: если была бы сильная огласка, конечно, было бы осуждение и все такое, — говорит Сергей. — Но видите, как получилось — ничьи имена вообще не знали, никто не знал. Я даже в новостях читал: такая-​то такая-​то обвиняет столько-​то человек в изнасиловании, но имен там вообще не было.

Следователи даже не предъявили никому обвинения. Дело закрыли в 2022 году.

Сейчас Сергей уверяет, что был жертвой обстоятельств. По его словам, он даже не догадывался, что у Вики аутизм. «Писала с ошибками, но кто не допускает ошибок в правописании?» — рассуждает Сергей.

На самом деле это маловероятно: в медицинских документах зафиксировано, что поведение Вики соответствует возрасту младшего школьника. Врачи отмечают, что девушка излишне доверчива и просто делает то, что ей скажут.

— Следователи нормальные были — ну, понимали. Они мне говорили: вообще это все ее мама начала, заставила [Вику] написать заявление [об изнасиловании].

Сам Сергей теперь растит восьмилетнюю дочь:

— Я не оставляю ее без присмотра. Ну как минимум она должна быть воспитанной. Она у меня и на спорт ходит. Я не говорю, что есть сильный контроль, но в меру стараюсь контролировать, чтобы не было вот таких лишних движений.

Сергей планирует, что до замужества его дочь будет жить в отчем доме — и даже после ее 18-​летия собирается следить за тем, с кем станет общаться его дочка. «Ребенка надо контролировать», — повторяет он.

Он знает, что родители Вики в разводе, что в тот момент — девять лет назад — мать Залина Дудуева уехала из Владикавказа потому, что лечила сына в Москве, и только поэтому не могла приглядывать за девочкой. Отец же, Алан Дзестелов, жил во Владикавказе в другой квартире и привозил дочери продукты, но не пустил жить к себе из-​за ее собак.

— Конечно, мне [мать] жаль. Как родитель я ее понимаю. А вот отца… Такого отца я никому бы не пожелал. В первую очередь родители виноваты: такого ребенка одного оставлять, хоть и совершеннолетнего.

Еще Сергей видел в квартире Вики ее подругу — 13-​летнюю Леру*, которую тоже насиловали мужчины. По его словам, Лера «тянула Вику не в ту сторону». Сейчас Вике 27 лет — больше всего на свете она хочет выйти замуж и стать мамой. Первая часть расследования так и озаглавлена — ее фразой, брошенной вскользь и внезапно, в единственном подробном интервью: «Когда меня встретит мое счастье?». Еще Вика очень любит детей — у нее восемь лет стажа няней. 

— Конечно, в Осетии ей трудно будет, — прикидывает Сергей. — Понимаете, здесь все практически ищут порядочных. Как минимум — порядочную, хозяйственную. Если у нее получится [выйти замуж], я буду рад. Я это все уже забыл: ну, было и было.

II. Виктор: «Безалаберное отношение»

Виктору* 26 лет, сейчас он холост — никого еще не нашел «для себя». Но в 2017 году он был обычным школьником. Как-​то весной одноклассник Марат* рассказал ему, что спал с Викой, и «охарактеризовал ее как девушку легкого поведения». Брат Марата учился с Викой в одном лицее — он знал, что у нее аутизм. Знали в лицее и маму девочки, Залину: она поступила в тот же лицей, чтобы сопровождать дочь. Теперь, мол, мама Вики уехала, и девушка осталась одна.

Марат дал Виктору номер. Девушка ответила на сообщения: ей хотелось общения и друзей. Она назвала ему свой адрес, и Виктор, прихватив презервативы, пришел. Дальше снова цитата из показаний:

«Он предложил [Вике] вступить в интимную связь [мы скрыли подробные описания, чтобы сохранить тайну половой неприкосновенности]. Он предохранялся, то есть использовал презерватив, который принес с собой». Виктор тоже уверял следователя, что контакт был добровольным.

А после Виктор вышел из квартиры вместе с ключом — Вику он специально запер. Девушка кричала, после — звонила и просила ее отпереть. Виктор посоветовал выпутываться самой и заблокировал ее. Ключ выбросил в урну у продуктового.

— Стало ясно слишком поздно, что у нее есть какой-​то сдвиг. <…> Пока мне не сказали в отделе [СК] на Пушкинской, я не знал, что она нездорова, — говорит сейчас Виктор.

Следователи вызывали его многократно, одни и те же вопросы задавали в разных формулировках. Последний раз его вызывали в 2021‑м году: Виктор сказал следователю, что прошли годы, и он все хуже помнит тот день. Он не считает себя виновным. Вику ему жаль.

— Это большое упущение родителей. Это все — именно из-​за них. Все, что произошло, — это конкретно их безалаберное отношение к своему ребенку, — рассуждает он сейчас в разговоре с Постом-. — Сколько раз это дело закрывалось, открывалось, сколько в нем фигурировало лиц — и виновных, и невиновных. Отец ее был [в городе]. Почему отец не проявил никакого участия в ее жизнедеятельности? Почему он не видел, что происходит с его ребенком? Это же происходило не один день, не два, не неделю и не месяц. За четыре-​пять месяцев не вариант было заехать, хотя бы посмотреть, в каком состоянии и в каких условиях находится этот ребенок? И что за хаос вокруг него происходит?

Сейчас Виктор работает в крупной осетинской мясной компании — у них даже есть свой ресторан. В свободное время Виктор таксует.

— Во всем произошедшем с ней виноваты родители и те люди, которые воспользовались этим в своих корыстных целях, увидев слабость, — считает Виктор. — Девочка слабая, физически слабая, вы поняли, в каком плане слабая. Если ребенок такой, как его можно оставить одного?

III. Тимур: «Я точно ни в чем не виноват»

«Девушка легкого поведения, легкодоступная» — так одноклассник описал Тимуру* Вику и переслал ее контакты в апреле 2017-​го. Тимур тогда учился в десятом классе, поэтому он «впечатлился» и стал написывать Вике — звать ее в родной Беслан. Вика в ответ предложила погулять по самой известной улице Владикавказа — проспекту Мира.

Но прогулки не случилось. Тимур рассказал о девушке своим знакомым Михаилу*, Вадиму* и Семену*. Те попросили «поинтересоваться у девушки насчет встречи в Беслане с Тимуром и его друзьями — погулять, пообщаться». Затем он поехал за девушкой и привез ее к друзьям на такси — все четверо «вступили с ней в половую связь» в тот же вечер. Через пять дней Тимур снова поехал к Вике с другом — уже к ней домой.

Спустя три года на допросе Тимур сообщил, что Вика «могла просто так засмеяться, когда того не требовала ситуация, могла начать говорить различные глупости на темы, которые даже не затрагивали».

Тимуру неприятно это вспоминать. Он женился. Сваты никогда не спрашивали его о тех допросах. Мужчина по-​прежнему живет в Беслане, какое-​то время он работал в РЖД, детей у него пока нет. Он тоже считает, что Вику было неправильно оставлять одну.

— Я точно ни в чем не виноват, — говорит Тимур. При этом он видел, что девушка мыслит иначе. — У нее бывали какие-​то непонятные замашки. Не скажешь как бы, что человек болен чем-​то, но были странные привычки [в речи]. Было понятно: что-​то не так. Мне ее жаль. Так поступили с человеком, конечно, ее жаль. Думаю, все было бы иначе, если бы она жила с отцом.

Ранее Пост- нашел отца Вики. Аслан утверждает, что регулярно приезжал к дочери и виделся с ней, но в квартиру не поднимался: якобы бывшая жена запретила. Залина Дудуева это опровергает. А Аслан считает, что если бы не Вика, то мужчины и не знали бы, что девушка осталась одна.

— У нее [Вики] мозгов нету, вот зачем она разболтала? — рассуждает теперь отец Аслан в разговоре с Постом-. — Кто знал, что она одна дома? Никто же не знал. Она сама сказала, с ее языка [узнали]. Потом кто-​то в колледже разболтал, [что] привела их домой в первый раз. Зачем ты их приводишь?

Спустя пять месяцев жизни в одиночестве дядя Вики узнал о притоне и отвез племянницу к отцу. Аслан не повез Вику ни в больницу, ни в полицию. Он не расспрашивал ее, что случилось: Вика молчала, а он решил «не ковырять: захочет — расскажет».

Уголовное дело об изнасиловании Вики стало самым громким в Осетии: 91 тысячу подписей собрала петиция с требованием «справедливости, безопасности и защиты для семьи Дудуевых во Владикавказе». Обеспечить этого так и не удалось: в отличие от насильников, семью Вики затравили и вынудили уехать из Осетии.

Два года Вика провела в кризисном центре для женщин в Дагестане, а затем семья переехала в Грузию, к тете Залины в Гудаури. Все вместе они моют чужие квартиры в клининговой компании.

Вика ни разу не была в отношениях. Иногда с ней переписываются парни, и Вика думает, что это и есть отношения.

— Мне нравится один парень, Омар, я его зову «мой лобстер», он бесится, — говорит Вика. — Мы дружим три года, больше ничего. Наверное, приглядывается ко мне, похудею я или нет. Он меня только в лоб целует, как покойника.

Тимур — единственный из мужчин, кто, ответив на звонок, сразу вспомнил имя девушки.

Двое мужчин подняли трубку, но категорически отказались от разговора.

Еще один мужчина уже умер.

На телефон еще одного ответила жена и сказала: «Не звоните нам больше».

22 человека не ответили на звонок. Среди них — один военный и один силовик. Несколько мужчин работают таксистами, еще двое сидели: первый — из-​за наркотиков, второй — за кражу и аварию. Еще двое мужчин владеют торговыми точками на рынке: один — торгует палью, а другой — автозапчастями. Еще один изготавливает мебель. 

По телефону последнего мужчины ответила сестра: сейчас ее брат известный спортсмен, борец, осетинский чемпион — он находился на сборах в момент звонка. Сестра заявляет: брат ни в чем не виноват, и ему сейчас не нужно портить «боевой настрой».

Автор: Ирина Бабичева
Редактор: Кирилл Руков