Заключенный за непреднамеренное убийство Александр Танцырев в одиночку записал семь песен, используя советский магнитофон, синтезатор и самодельную гитару в колонии строгого режима. Затем через другого заключенного он вышел на инди-лейбл — и издал альбом еще до того, как сам оказался на свободе.
После зоны Танцырев осел в родном Асбесте. Издал еще два диска, затем пережил инсульт и выпустил последний релиз. Репортер журнала Пост- Матвей Пухов разобрался в тонкостях записи русского тюремного блэка и выяснил судьбу Саши Танцора.
***
«Я сам лично все делал. Все своим умом доходило. Ни гитар, ниче не было, б***ь. — вспоминает Игорь Пермикин, они дружили с Танцором еще в Асбесте и сели по одному делу. — Гриф был от простой акустической. Усилки я сам паял по схемам. Барабаны сами лепили, кольца обтягивали. Тарелки ковали в кузнице. Звучание другое было, но все равно прикольно».
На фото выше Пермикин, или Скупа справа: позирует с бас-гитарой в комнате ИК-52.
Игорь познакомился с Танцыревым в типографии «Асбестовский рабочий» в 1996‑м. Игорь Скупа был набивальщиком, Танцор — грузчиком. За спиной Танцырева восемь классов школы, ПТУ, служба в Капустином Яре и своя метал-группа «Тарантул». Басист банды недавно ушел в армию, и теперь на его место зовут Игоря. Тот раньше не играл трэш.
«Тарантул» выступал на корпоративах, локальных рок-фестивалях, днях города, репетировал по подвалам и клубам молодежи. Еще в начале 90‑х Танцор сделал небольшую репбазу в погребе своей квартиры на 1‑м этаже — было тесно и не встать в полный рост, но иногда играли и там.
Девяностые, ДК «Асбест»: Танцырев c блондинистым малетом и в залатанных джинсах заводит народ: «Теперь дамы приглашают кавалеров! Мы сыграем веселую песенку “Мертвая невеста”». Но никто никого не приглашает, дремучая культура концертов обязывает слушателей сидеть на местах — «родимое пятно социализма», объясняют друзья Танцырева.
«В ДК и клубах молодежи собиралась своя тусовка полубардов полурокеров, девки с восторженными взглядами: “О, е***ь, вы творческие личности”. — смеется Дмитрий Конев, друг Танцора. — Он собирал вокруг себя потерянных личностей. Он говорил, что “у нас не демократия, у нас диктатура”, потому что группу содержать — это же каждому дебилу объяснять, что он дебил <…> Саша гнул свою линию. Он понимал, что он делает, что к чему, понимал суть вещей».
В конце 90‑х Танцырев и Игорь ушли из типографии работать санитарами в психдиспансер: «Нормальная работа, че? Перепьют люди, б***ь, крыша едет, белочка, н***й — и все. На утро они нормальные, можно выпускать. Были, конечно, индивиды, которые Филиппа Киркорова пели, но в основном ниче такого страшного».
Асбест — непростой город. В эпоху «Тарантула» здесь, по соседству с крупнейшим в мире месторождением асбеста, жило до 85 тысяч человек. С тех пор население города сократилось на треть, а использование асбеста запретили в Евросоюзе. Оказалось, пыль «белого льна» (как назвали минерал) вызывает рак.
«Тут сопротивление среды дикое. Тут не то, что банду протолкнуть… Людям просто надо выжить, н***й»
«Тарантул» играл до зимы 1999 года, когда на металлистов завели дело по статье 111 УК — тяжкие телесные, повлекшие смерть по неосторожности. Танцор, Скупа и их друг Баркас избили знакомого, который что-то украл из гаража Танцора.
«Получилось, что он пришел сам. Слово за слово, и началась драка. — вспоминает Скупа. — Побили маленько, и он, короче, замерз… Побили вечером, а умер часов в 10 утра. В декабре было дело, холодно было. Никто же этого не хотел. Как получилось, так получилось. Сейчас ничего не вернуть».
Суд отмерил Александру Танцыреву 12 лет строгого. Он, Скупа и Баркас отбывали наказание в ныне закрытой исправительной колонии №52.
***
— Саня, давай, может, че-нибудь замутим, поиграем.
— Не на чем играть.
— Все сделаем.
Скупа вспоминает, что делать музыку они решили, когда нашли в тюремном клубе акустическую гитару. Скупа работал связистом при администрации, Танцор был статистом. После работы — ужин, затем репетиции, и к отбою они возвращались в барак.
Чем занимается статист не смогли объяснить ни сам Скупа, ни бывший начальник ИК №52 Анатолий Марущак. «Связист же ремонтировал телефоны, паял, проверял и проводил телефоны <…> Это соображать надо. Не просто так с бухты-барахты [назначают связистом]», — вспоминает 69-летний экс-глава колонии.
В 2004‑м Марущак оставил ИК-52, дважды возглавлял поселок, при котором жила колония, а последние годы снова работает на зоне — начальник участка в ИК-45. Ни Танцырева, ни Пермикина он не помнит, о блэк-метал альбоме не слышал — «При мне такого не было».
Сергею Мотренко сейчас 64 года — это он руководил колонией в праймовую эру, когда Танцор и Скупа давали трэш-метал концерты в тюремной столовой. Мотренко говорит, что он уже давно на пенсии, и из-за «деменции» не помнит музыкантов. Затем выдает, что помнит Танцора: тот издавал диски — но потом вешает трубку.
На самом деле, Александр и Игорь играли в тюремном клубе. Репетировали там же или в помещении, где хранились инструменты ФСИН: в основном, духовые — с ними тюремщики выступали на 9 Мая.
Администрация никак не препятствовала музыкальным амбициям зэков. Скупа сравнивает строгость порядков в ИК с пионерским лагерем. Один раз начальник отряда попросил сыграть для него «Красное на черном» группы «Алиса». Никто не возражал.
Электрогитару Игорь сделал сам, используя гриф от акустики. Барабаны помогали делать Баркас и Танцор, но никто из зэков не смог совладать с инструментом. Бас восстановили казенный. Позже друзья из Асбеста привезли в колонию микшерный пульт и синтезатор Casio, который заменил драм-машину. Записывались на советский магнитофон «Нота».
«Запись пошла: записали барабаны, бас и гитару. Переставляем кассету и играем — Саня пишет уже вторую гитару. Баркас прописывает тарелки. Когда музыка полностью записана, ставим вторую кассету и голос уже прописываем. <…> Трэш, дум — мы че только не играли. Потом уже Саня услышал блэк».
Танцырев не слышал блэк до заключения. Знакомство с жанром случилось благодаря кассетам, которые друзья слали в передачках: «Ему Immortal нравился здорово. Блэк он заводной должен быть, веселый. Вот Burzum какой веселый. Тот же Immortal слушаешь, это же радость на Земле», — говорит Конев.
В середине 2005‑х Скупа и Баркас были этапированы по другим колониям, Танцор остался наедине с инструментами и начал писать альбом «Ремиссия духа» под именем «Волчий источник».
Алексей Нимандов, автор телеграм-канала «Унылый рок»:
«Я свято верю, что любое искусство нужно воспринимать в контексте, и в данном случае, слушая «Ремиссию духа», невозможно не думать о том, что альбом был сделан одним человеком (!) в местах не столь отдаленных (!!) в 2007 году (!!!).
Музыкально это вполне себе каноничный блэк-метал с вкраплениями трэша, где автор, возможно, не самый техничный музыкант, но как минимум очень целеустремленный. На альбоме особенно радуют моменты, когда Александр позволяет себе композиторскую креативность — простое, но создающее настроение интро, спокойная часть в середине «Забытой памяти прошлого», вся композиция «Марш бесконечности», которая стилистически несколько выбивается из альбома и звучит скорее как пост-панк, чем как метал.
Подобные находки выдают в авторе человека с прокачанным музыкальным мышлением и широкой наслушанностью, и мне было бы очень интересно оказаться в параллельной вселенной, где Александр пишет музыку не в тюрьме, а на хорошей студии в составе живого бэнда. Я уверен, в таком случае мы бы получили если уж не бриллиант жанра, то очень крепкого его представителя»
В светлом 2007‑м инди-лейбл из Екатеринбурга выпустил аж 888 дисков «Ремиссии». А год спустя Александр вышел по УДО — из-за проблем с сердцем. Вернулся в Асбест, закрыл «Волчий источник» и создал KHNUTH: «набор твердых шипящих звуков в определенной последовательности», — объяснял Танцырев название проекта.
На пике активности Танцор дал интервью вебзину:
— Что тебя пугает, твои страхи?
— Меня пугает, что перестанет вставлять бухло.
В том же 2010 году Александр пережил инсульт.
Танцырев пережил удар на улице. «Он где-то там, б***ь, керогазил. Его и менты-то только по карточке опознать смогли, потому что он говорить ниче не мог. Лежит как деревяшка, глазами моргает. Его две недели [в больнице] подержали, немного стабилизировался, начал хоть садиться, себя там более-менее обслуживать. Но все равно бахнуло здорово».
***
Паралич правой стороны приводит к нарушениям речи, спутанности сознания, головным болям, слабости и к ряду других тяжелых последствий. Танцырев начал ходить с тростью.
«В ютубе комментарий, что он освободился и начал много пить. Это все фигня — он всегда так пил», — говорит Скупа.
«У него в родословной все сердечники», — констатирует Дмитрий Конев. До инсульта у Танцырева уже отказывали ноги, он терял сознание, но на советы посетить врачей шипел: «Да нахер, б***ь. Нахер они нужны».
В те годы Конев часто общался с Танцором и помогал вести соцсети: зарегистрировал профиль в MySpace, переписывался с лейблами, поучаствовал в издании сплит-релиза через мексиканское издательство (по другим данным, корейское) и диска KHNUTH через инди-лейбл из Ростовской области: «Саня далек был от всех этих компов, да ему и не интересно было».
Последний альбом «В седьмом кругу безысходности» выложен на YouTube в 2011‑м, когда Танцор был уже парализован. Это полностью инструментальная запись, вероятно, собранная из старым демок. Никто из друзей Александра не смог объяснить, как готовился релиз.
Потом Танцор жил на попечении пожилой матери и старшей сестры. Когда они умерли, Александр остался в квартире с 18-летней племянницей — но музыку дяди она не понимала, и вообще с друзьями Танцора была в сложных отношениях. 25 февраля 2016 года Танцор умер — ему было всего 47 лет.
***
Сейчас оригинальный диск «Ремиссии духа» продается за 14 тысяч рублей. Торгуют в основном иностранные коллекционеры. В 2019 году «Ремиссию» переиздал на виниле лейбл из Китая. Про блэк из русской тюрьмы записывают видео западные и российские блогеры.
Басист Игорь Скупа Пермикин еще почти 20 лет после выхода из колонии трудился в типографии «Асбестовский рабочий». Недавно он потерял работу и сейчас перешел в колл-центр.
Дмитрий Конев закончил работу сварщиком и сейчас на пенсии. Живет «припеваюче». С блэка перешел на брутал. Дома хранит шкаф кассет, дисков, пару коробок винила и залежи mp3.
Подельник Александра — Баркас — подписал контракт и ушел воевать. Дважды был ранен. По словам собеседников Поста‑, сейчас он где-то в тылу — учит новоприбывших.
Ни они, ни другие участники проектов Танцырева между собой больше не общаются.
Матвей Пухов
Подпишитесь на канал журнала Пост-, мы выясняем продолжения историй.