Талантливый мистер Виттманн

Одиннадцать вечера. Я сижу в своей комнате рядом с чемоданом, набитым купальниками, шортами и футболками. Через час за мной должен заехать мой парень Иван и мы поедем в Шереметьево, чтобы оттуда полететь на китайский курорт Санья. 

Мы познакомились в русском аналоге Tinder и встречаемся почти три месяца. Нам по 24 года, мы оба любим читать и путешествовать по Азии. Наши отношения не очень гладкие: Иван много работает, поэтому нередко переносит свидания, совместные вечера и вообще он кажется необязательным человеком.

Даже сейчас. Он должен был забрать меня днем, затем вечером. В половине двенадцатого ночи Иван пишет, что на его машине «полетели поршни». Это окончательно выводит меня из себя, я пишу, что никуда не поеду и добавляю пару выражений, которые Роскомнадзор потребовал бы зацензурировать.

Перед сном я разбираю чемодан, а утром замечаю, что Иван не заходит в мессенджер с ночи. Я связываюсь с его подругой, спрашиваю, все ли в порядке. Она отвечает, что последнюю неделю Иван в Ростове-на-Дону. Через несколько дней уже ей пишет девушка, которая представляется герлфренд Ивана и говорит, что он в Калининграде и у него проблемы.

Так я поняла, что попала в историю обмана.

Катя, 24 года, журналистка, Нижний Новгород

Моих отношений с Иваном Виттманном могло бы и не быть: когда он написал мне первый раз, в марте 2025-го, я была увлечена другим парнем. Еще Виттманн не понравился мне внешне — на фото в приложении был не мой тип: полноватый, рыжий и с бородой. Иван снова написал в апреле. Я уже вылезла из ситуэйшншипа, только что вернулась из отпуска в Корее, проводила долгую пересадку, лежа в московском отеле, и скучала. 

В переписке Иван рассказал, что прилетел в Сеул, чтобы решить вопросы со своим бизнесом — ночным клубом. Для парня из Нижнего Новгорода его история звучала фантастически. Закончил совместную программу МГУ и Иллинойского университета Чикаго, дорос до исполнительного директора в крупной компании и работает психологом. Поиск показал, что компания Ingate Group действительно существует. Занимается продвижением в интернете, сотрудничает с крупными компаниями вроде «Самолета», Dominos и является резидентом Сколково. Психологический факультет в МГУ основан одновременно с университетом. Про совместную программу с американским вузом интернет молчал. Я подумала, что плохо искала. 

Иван в тот же день пригласил меня на первое свидание, к выходным он как раз возвращался из Кореи. Программа была такая: в субботу он заезжает за мной на машине, мы идем в музей современного искусства «Терминал А», ужинаем в китайском кафе и гуляем. Если будет настроение, идем на открытый микрофон или смотреть кино у него.

В субботу в час дня я выходила из квартиры и только на улице увидела сообщение Ивана.

«Ехать мне недолго, но факс я пока так и не получил. Буду звонить сейчас, наверное, и если все ок, то задержусь минут на 10».

Он не задержался — он не приехал. Мы встретились с Иваном только с четвертой попытки. В воскресенье, прямо в дороге, его попросили срочно отвезти в рехаб сестру — оказалось, у нее наркозависимость. В понедельник, по словам Ивана, его новый водитель попытался угнать машину, поехав не за мной, а в Кстово.

Во вторник вечером Иван ждал меня около моего подъезда. Речи о музее и китайском ресторане уже не шло, мы направлялись в кальянную в центре города. Пока за окном внедорожника проплывали промзоны, Иван говорил о супервизии (сессии психолога у более опытного коллеги) у завкафедры психиатрии медуниверситета (врач с таким ФИО действительно существует), сравнивал Сеул и Пусан и показывал только что заказанные кастомные кроссовки «с кровью Иисуса». В отдельной комнате в кальянной мы говорили о дежурных для первого свидания вещах: о семье, друзьях, работе, путешествиях. Встреча закончилась как в советском фильме о невинной любви: он поцеловал меня на прощание и предложил отношения.

Мне казалась странной история с переносом встреч, идея начинать отношения так быстро и его слишком фантастическая история успеха. Я согласилась, потому что чуствовала заветный мэтч с ним в интересах и образе жизни. 

Присутствие бойфренда чувствовалось за счет переписок. По утрам он присылал «доброе утро», день заканчивал со «спокойной ночи». Между этим записывал кружочки и голосовые. Спрашивал, как дела на моей работе, где в последнее время было все не очень хорошо, и делился своими планами. Он знал группу Pulp, хотел съездить в Южную Корею еще не один раз, показывал, какие книги читает, и размышлял, куда мы поедем в первый совместный отпуск. Редкие несостыковки в историях и проблемы с обещаниями казались погрешностями на фоне потока внимания.

Во второй раз мы увиделись почти через полтора месяца и десятки отмененных свиданий. Ивана задерживали на работе, мама вызывала починить дверь, вскрывались проблемы в его маленьких, но многочисленных бизнесах в Нижнем Новгороде: то недостачи в табачном магазине, то поздняя отгрузка товара в «1000 мелочей». И еще многое и многое другое. 

На майские праздники я предложила вместе съездить в Петербург. Я купила себе билеты и в последний момент отель, решив, что на Ивана не стоит рассчитывать. Самым запоминающимся моментом поездки стало, как я сижу в «чистой зоне» нижегородского аэропорта и пишу парню, через сколько он подъедет. Когда до посадки остается 5 минут, он все еще находится «по делам» у юриста. Когда я сижу на своем месте у прохода — он обещает, что успеет. Когда «его» кресло у окна занимает незнакомый мне парень, Иван отвечает, что такого не может быть. 

В полете я вспомнила австралийский сериал «Подделка». Его героиня Ашер познакомилась в Тиндере с голливудоподобным бизнесменом. Но постепенно их свидания в роскошных барах и ночи в отелях превращаются в нарушенные обещания и сорванные планы. Там есть сцена, как Ашер едет с ним в отпуск: она ждет его в аэропорту и верит, что он приедет, до тех пор, пока самолет не взлетает. 

В Петербурге мы так и не увиделись. Он писал, что находится в Питере, но решает «проблемы» с квартирой тети или «сидит» с племянниками. 

За праздники он даже успел съездить обратно в Нижний Новгород на поминки своей первой девушки Софы. Иван рассказывал, что история с Софой изменила его. Пять лет назад он поругался с ней на квартире у друзей, уехал домой один, а у нее не было денег на такси, поэтому она пошла пешком. По дороге Софу изнасиловали, она не справилась с этим и через несколько месяцев покончила с собой. Меня поразила концентрация насилия и ужаса в одной истории. То, что это выдумано, в голову тогда еще не приходило.

В конце мая Иван пригласил меня на свой день рождения, чтобы познакомить с родителями. Праздник должен был пройти в квартире на улице Героев Донбасса. Но в тот день его (в очередной раз) задержали на работе до ночи, и заказанный в кондитерской торт я отправила ему домой курьером. 

К лету я перегорела. Мы увиделись еще два раза, буквально на час, ведь потом у Ивана были запланированы консультации. Я сидела на лавке посреди нового жилого комплекса, мимо проходили мамы с колясками и молодые люди с собаками. У меня в душе было накопленное за недели разочарование, зарождающееся чувство обманутости и много вопросов. Был ли он тогда на самом деле в Питере? А на работе в свой день рождения? Сколько вообще правды в его оправданиях? 

Иван стоял передо мной и вел себя как всегда. Шутил, цитировал любимого рэпера Пирокинезиса, обещал, что если все будет хорошо, то мы поженимся. Как он говорил, его семья во главе с богатым деспотичным дедушкой настаивают на пышной свадьбе, с двумя ведущими и искусственным дымом. Мне нечего было ответить, потому что я вообще не думала о браке. Мы несколько раз целовались — ничего большего в плане близости у нас так и не произошло.

В последнюю встречу Иван сказал, что уходит из компании по продвижению в интернете и мы будем встречаться чаще. Единственное, на следующей неделе ему нужно будет съездить «по семейным делам» в Калининград, а после этого мы полетим на китайский курорт Санья. Я вспомнила его первое сообщение в приложении знакомств: «Привет. Полетели вместе в Санью?».

Перед отпуском мы почти каждый день ругались в переписках. Я просила прислать мне билеты на самолет и страховку, раз уж он взялся за планирование. Он говорил, отправит все позже, и спрашивал, зачем я каждый день спрашиваю про билеты, я что, не доверяю ему — а к этому моменту я действительно перестала ему доверять. Но в поездку в Санью верила, потому что не представляла, какие можно найти отговорки, чтобы отменить путешествие в другую страну.

Причиной срыва стали «полетевшие поршни» на машине. К полуночи я разобрала чемодан и расплывчато написала родителям, как «отпуск внезапно отменился». Я уже поняла, что не было ни билетов, ни отеля, ни путешествия. Но признавать это, и тем более признаваться кому-то, было стыдно.

Когда он перестал заходить в Телеграм, я вспомнила о его подруге и написала ей, знает ли она, где Иван. Она написала, что Иван, по его же словам, в Ростове-на-Дону. Что-то не сходилось: сутки назад мы должны были выезжать в отпуск из Нижнего Новгорода.

Через неделю этой подруге написала Кристина (имя изменено), которая представилась девушкой Виттманна. Она предложила объединиться. Мы собрали чат тех, кого обманывал и использовал Виттманн. Я познакомилась с Дашей, Алексеем и другими, кого я считаю пострадавшими. С этого момента началась уже моя журналистская работа над Виттманном.

Кристина, 22 года, флорист, Калининград

Оказалось, мы с Кристиной (имена всех пострадавших изменены) были заочно знакомы. Ее фото Иван показывал, говоря, что это его сестра Маша. Худая блондинка с татуировками на руках и запоминающимися черными очками в форме «кошачий глаз». Кристине он представлял меня как сестру Ксюшу — ту самую, с наркозависимостью.

Кристине об Иване рассказала подруга. Весной они познакомились в Дайвинчике (телеграм-бот для знакомств) и сошлись на интересе к психиатрии и фармакологической терапии. Пересланные подругой сообщения Ивана ее бесили. Она давно ходила к психотерапевту и пробовала разные схемы лекарств. Отношение Ивана к некоторым препаратам казалось ей абсурдным, а то, что он ведет пациентов в 24 года, как минимум приукрашенным. Она захотела убедиться в этом и смэтчилась с ним. 

Споры о «фарме» (так называют прием таблеток те, кто ходят к психотерапевту) сменились личными темам. Иван рассказал о дедушке — военном психиатре, бизнесмене и небедном человеке, умирающем от онкологии. У них были натянутые отношения, но дед обещал вписать внука в завещание. Только при условии — Иван должен быть женат. Рассказав это, он предложил Кристине фиктивно выйти за него замуж. А в качестве благодарности он поделится наследством.

Развиртуализироваться у пары никак не получалось: «То он поехал к матери на работу, то ему стало плохо после перелета и он теперь капается. Даже скидывал фотку с капельницей. Пять встреч отменялись в последний момент. Потом ему срочно нужно было в Нижний Новгород из-за проблем с квартирой — я не догадывалась, что он оттуда и не выезжал. Он кидал переписки с адвокатами, пересказывал ход дела — и звучало все убедительно. В итоге сказал, что легче мне прилететь в Нижний Новгород». Иван обещал купить билеты, но бронь несколько раз не проходила из-за проблем со счетами. Девушка решила, что быстрее и проще будет самой оплатить билеты и снять квартиру на несколько ночей.

11 июня Кристина приземлилась в аэропорту Нижнего Новгорода. В день прилета Иван целый день водил Кристину по центру Нижнего Новгорода. «Я удивилась, что он почти моего роста и выглядел не так, как на фото. Внешний вид был немного неопрятен: растянутые спортивные штаны, большая футболка, ветровка. Около глаза засохшая ранка. Он мне не зашел внешне, но я подумала, внешность — не главное». 

Вечером они сидели вместе на набережной и смотрели на закат над местом слияния Оки и Волги. Когда солнце опустилось, пошли в съемную квартиру на улице Звездинке, чтобы поесть пиццы и отдохнуть. «Он сказал, что сестра уже заказала нам еду. Прошел час, два, а новостей нет. Я спросила, что происходит. Он ответил: сестра кинула его. Ужин я заказала за свои деньги».

Я тоже помню 11 июня. Иван говорил, что в этот день к нему прилетел знакомый, которому он как психиатр должен помочь откосить от армии. Очередные важные дела, подумала я. В следующие пару дней Иван редко писал, на мои вопросы отвечал «занят, работаю» или «сидим разговариваем со знакомым». О том, что он пригласил в город свою вторую девушку, возил ее на такси за мой счет, я даже не могла подумать.

Квартиру в центре Нижнего Новгорода была снята всего на два дня, на третьи сутки Кристина поехала к Ивану на улицу героев Донбасса. Тот вечер девушка считает началом всех больших странностей: «Он включил какую-то песню и заплакал. Начал уверять, что любит меня по-настоящему». На следующее утро Кристина нашла Ивана в истерике: по его словам, квартиру, в которой они находились прямо сейчас, ехали опечатывать, и им нужно срочно уезжать. В новых апартаментах Иван объявил, что они едут в Калининград, потому что «в Нижнем ловить нечего».

Но сначала нужно было добраться в Москву — оттуда больше дешевых рейсов в Калининград. У Кристины деньги подходили к концу, Иван снова жаловался на проблемы со счетами. Ехать пришлось практически дикарями: из Нижнего Новгорода до Балашихи на попутке, оттуда на электричке до аэропорта Шереметьево. «Мы впервые за день едим и тут поднимается тема, что болеющий дед сутки не выходит на связь. Через пару минут ему звонит контакт "Бабушка", они о чем-то говорят и Ваня у меня на глазах впадает в ступор. Я поняла, что дедушка умер. Мы выходим на улицу, стреляем сигу, он всасывает ее и начинает разыгрывать сцену, что все пропало. К тому же билеты в Калининград не куплены». Как она говорит, именно тогда девушка первый раз почувствовала себя обманутой. «Я говорю, что тогда надо оставаться в Москве и идти на похороны к дедушке. Ваня начинает разглагольствовать, как ненавидит деда, и ни за что туда не пойдет».

Кристина поняла, что придется все взять в свои руки. Она заняла деньги у сестры и купила билеты на ближайший рейс. Только вылетал он из Домодедово. «Он заказывает бизнес до Домодедово и в середине поездки у водителя на всю машину разносится, что оплата перестроена на наличные. Ваня сидит и оправдывается, что сервис почему-то не принял корейскую кредитку. Платила я сама».

В Калининграде пара жила сначала у подруги Кристины, потом дома у ее родителей. Иван был доволен, потому что давно настаивал на знакомстве с мамой. «Свадьбу надо было сыграть для деда, он умер, но Иван сказал, что так любит меня, что ничего не будет отменять». 

Несколько недель девушка ходила на созвоны с организатором свадеб, потому что праздник задумывался дорогим. На повестке были план торжества, оформление, выбор подрядчиков. Места для проведения даже ездили смотреть.

Со дня на день пара планировала переехать в новую квартиру, откуда съезжали арендаторы. А в будущем — жить в собственном доме. Здесь тоже все как будто было схвачено. Кристина вместе с Иваном и риэлтором объездили почти пятнадцать участков, остановились на одном из них и начали оформлять документы. Дошло даже до выбора каркасного дома и новой техники. Последнюю заказали на адрес мамы Кристины.

На этом моменте мама попросила паспортные данные будущего зятя, чтобы проверить их в полиции — у нее были свои связи. «Оказалось, что фамилии Виттманн не существует в российских базах. Зато мамины друзья нашли паспорт на другое имя». Паззл в голове Кристины стал складываться, и она начала задавать вопросы Ивану. 

И вот тогда он начал признаваться: «Сказал, что столько денег врачом не заработаешь и надо крутиться. Начал показывать, как искал дропов (люди, помогающие отмывать деньги), обманывал девушек, общаясь одновременно с 15-20 жертвами». По его словам, каждая девушка нужна была для определенной цели. Одна скидывала деньги, другая — заказывала доставки продуктов и готовой еды.

Сейчас Кристина говорит, что знакомство с Виттманном произошло в сложный период жизни, сразу после развода с мужем. То, что в легенде Ивана все не так гладко, она чувствовала уже на этапе разговоров о «фарме». На вопрос, почему осталась Кристина, отвечает голосовым: «Я человек азартный и любопытный. Плюс у меня в жизни ничего хорошего не происходило, не хватало чего-то нового, интересного. Мне нужно было острых ощущений». Когда у Кристины были проблемы с деньгами, Иван заказывал ей продукты почти каждый день — и доверие росло. Потом правда про Ивана разожгла спортивный интерес, к этому моменту они спали и жили вместе. «Я хотела прикидываться его девушкой до победного, чтобы разоблачить это все».

Иван вернул занятые на билеты в Калининград 25 тысяч, продав свой телефон. Но теперь просил взять ради него кредит. «Мы ехали в квартиру, которую он снял на два месяца, но у подъезда оказывается, что "его обманули и ничего не оплачено". Он вставляет симку в мой телефон, пытается взять на себя кредиты на 100к для съема жилья, но приходит отказ. И он начинает умолять меня взять займ». Это стало последней каплей. Кристина не выдержала и ушла домой, а Иван остался на улице.

С того дня Иван перестал выходить на связь. Его мать подала заявление на розыск в полицию и обратилась к поисковикам. Ровно через три недели он нашелся все в том же Калининграде: похудевший, в новой одежде и с осветленными волосами. Он попросил семью не связываться с ним.

Позже выяснится, что в день разрыва с Кристиной Иван пошел в бар и познакомился с Лизой.

Лиза, 25 лет, ассистент ветеринара, Калининград

Иван часто кидал фотографии и пересланные сообщения от разных девушек, представляя их по-разному: сестра, учительница младшего брата, подруга детства. Теперь мы с Кристиной находили их по фотографиям, никам и писали в личные сообщения.

Но одна из этих девушек сама искала Ивана Виттманна. 

В начале июля Лиза рассталась со своим молодым человеком. Затем подруга почти силой затащила ее в бар — развеяться и отвлечься. «Мы сидим, пьем пиво и тут подходит он. Не представившись, говорит: "Ты такая грустная сидишь, что случилось?". Я сказала, что у меня все хорошо, потому что не хотела грузить незнакомого человека. Он говорит: "Ты упускаешь хорошую возможность получить помощь, я психотерапевт и один мой прием стоит 20 тысяч рублей". Иван производил впечатление надежного человека: уверенно говорил и рассказал, что закончил совместную программу по психологии МГУ и Иллинойского университета. И Лиза доверилась.

Виттманн рассказал, что у девушки неправильно подобраны лекарства для пограничного расстройства, но на приеме он подберет получше. «По его словам, телефон у него украли. Поэтому запись (на прием) шла через менеджера Влада.

Под утро из бара компания переместилась в гости к знакомой. Лиза и Иван все это время непрерывно общались. Девушка называет эти разговоры «психотерапевтическими». «У нас с ним будто была особая связь. Он был моим таким ментальным братом. Одно чувство юмора и шутки. Могли даже иногда сказать какую-то фразу одновременно». Она рассказала о расставании с парнем, диагнозе, приемах у психотерапевта и самой болезненной теме. Год назад умер отец. Помимо того, что она до сих пор не приняла это, их семье не хватало денег на памятник. Виттманн не колеблясь сказал:

— Хочешь я поставлю ему памятник?

Лиза отказывалась, потому что все было слишком быстро и странно, но нового знакомого это не волновало. «В 11 утра все начали расходиться, а за нами приехал его менеджер и мы поехали на кладбище. Я показала, где лежит отец, чтобы Иван заказал цветы, уборку и вызвал работника для замеров могилы».

Из-за памятника Лиза познакомила нового друга с мамой. Первое впечатление было положительное, но что-то не давало покоя. С одной стороны, все выглядело слишком сказочно, с другой — может быть, действительно влюбился. К тому времени он уже признался в любви, но Лиза не могла ответить взаимностью: «Пару раз я отвечала ему на поцелуй, как бы противно не было. Он прям попросил это, сказал "поцелуй меня тоже, пожалуйста, мне будет приятно и спокойно"». Девушка боялась, что после отказа новый друг от нее отвернется.

Лиза — худая блондинка с пирсингом в носу. Я вспоминаю, что Иван показывал мне несколько блондинок: одной из них оказалась Кристина, другую найти не удалось. Но можно сказать, что у него был типаж.

Кроме памятника Иван обещал море подарков: от нового телефона вместо сломанного и коробки ее любимых вафель до поездки в Южную Корею и работы. Ничего из этого Лиза так и не увидела. А скоро «медовый месяц» закончился.

В начале августа у Ивана, по его же словам, началась черная полоса. Якобы умерла его младшая сестра Ксения, затем менеджер украл полмиллиона рублей и его пришлось уволить. «Он показывал мне бумажку, где было написано "Виттманн Ксения Сергеевна", дата рождения и смерти. Естественно, я поверила». Через пару дней они вместе готовились ко дню рождения сестры и подруги девушки. Ходили по магазинам, выбирали увлажнитель воздуха, книгу, оплачивал все Иван как юридическое лицо. На следующий день пара должна была вместе поехать в Зеленоградск на семейный ужин. «Он сказал, что арендует машину, заберет подарки и отвезет меня. Но выяснилось, что оплата за подарки не прошла и надо подождать. Шесть вечера, семь вечера — никаких новостей».

В тот же вечер у Лизы произошел нервный срыв — а у «пограничников» это часто перетекает в увечья, которые они наносят себе, вплоть до попыток суицида: «На самом деле я не хотела «уходить», но от осознания, что он снова обманул меня, было невероятно больно. Ваня в это время сидел и наблюдал за мной. Затем взял мои таблетки, выписанные психиатром, и отсчитал несколько штук. Якобы доза, рассчитанная им, приведет в чувства. Я успокоилась, но через несколько минут все началось заново — слезы, истерика. И тут Ваня решает провести психотерапевтический сеанс. Он говорит написать предсмертную записку так, что если бы я реально решила покончить с собой в этот вечер. Попутно спрашивает: "Там все, что ты хотела сказать?". Еще он просил писать ассоциации к словам, которые он говорил, и вспомнить два самых ярких момента из жизни — такие упражнения. Ваня утверждал, что делает это все мне во благо».

Невыполненные обещания и сорванные планы ухудшали ментальное здоровье. «Знакомые, друзья, мама видели, что я изменилась, со мной что-то не так и мне плохо. Он будто высосал всю мою энергию».

К этому моменту подруга, сестра и бывший парень Лизы находили все больше информации об Иване Виттманне: ориентировка о пропавшем человеке, пост одной из обманутых девушек. 

На следующий день после нервного срыва Лиза гуляла с Иваном, когда ей позвонила сестра и рассказала настоящую историю Виттманна. Его настоящее имя и фамилию, возраст, который на пять лет меньше, чем он говорил, и что он обманул уже нескольких людей. Девушка буквально почувствовала ужас: она идет рядом с человеком, про которого на самом деле ничего не знала. В тот вечер Лиза сказала Ивану, что дома появились срочные дела и надо пораньше лечь спать.

«Утром он как всегда пришел к моим окнам и постучал в стекло. Первой вышла моя мама и послала его. Он ответил, что хочет услышать это от меня. Тогда уже я максимально грубо послала к черту», — заканчивает Лиза.

Иван постоял у подъезда еще полчаса и ушел.

Алексей, барбер, 26 лет, Калининград

Августовской ночью Алексей пришел в бар, чтобы отвлечься. Три недели назад он развелся с женой — через полгода брака она просто сказала, что разлюбила его. И вот Алексей уже посреди калининградской улицы Мира — студенческого района с дешевым бухлом. В заведении El Bar он сначала пил один, потом к нему подошел полноватый парень с небрежно осветленными волосами. Они моментально нашли общий язык: какие у кого любимые бары Калика, как дела на работе и есть ли девушки. 

Алексей поделился историей неудачной женитьбы. Иван ответил, что у него даже до брака не дошло: он сделал предложение руки и сердца девушке из Калининграда, вложил в свадьбу миллион, а в последний момент герлфренд разорвала помолвку. Он остался в городе без денег, близкого человека и все это наложилось на недавнюю смерть младшей сестры. Алексею ничего не оставалось, кроме как сочувственно покивать. Собственная история уже не казалась такой драматичной. 

Сейчас Алексей говорит, что уже на моменте со свадьбой почувствовал неладное. «Я ему говорил открыто, ты п***ишь, а он просто смеялся. Каждый раз, когда я его ловил на несостыковках и вранье, он отвечал, что ничего подобного не говорил», — вспоминает парень. Но контакт установился, и ночь уже не казалась такой одинокой. К утру парни решили, что вместе снимут квартиру, а чуть позже рванут в Москву. 

Жалобы — еще одна вещь, которая не давала Алексею покоя. «Это постоянное нытье: то у него нет сменного комплекта одежды, то не на что заказать поесть. Притом когда я ему помогал деньгами, покупал шмотки, говорил, что ему дико неудобно, но он обязательно все отдаст».

Парни делили одну квартиру две недели, когда Иван стал просить у друга телефон. Рассуждения звучали логично: чтобы отдать долги, нужно было проводить сессии онлайн, а личный смартфон украли. Алексей давал гаджет на пару часов в день и каждый раз, проверяя его после возвращения, не находил ничего подозрительного. История поиска чистая и никаких новых фотографий. 

Та среда в конце августа выглядела как очередной будний день. Утром, пока Алексей собирался на работу, Иван попросил у него телефон, чтобы позвонить опаздывающему пациенту. «Он уходит. Время идет и идет, а Ивана нет. Я ничего не понял. Выхожу на улицу, его нет. Я такой, ладно, странная х***я», — вспоминает Алексей. На работу Алексей поехал с корпоративным телефоном, пытаясь дописаться и дозвониться до друга. Иван отвечал односложно, тянул время: я отдам, сейчас привезу, скоро. Алексею даже позвонил незнакомый человек и сказал, что везет телефон. Потом оказалось, что это случайный прохожий, которого попросили об одолжении представиться курьером.

На вопрос, в чем секрет убедительности Виттманна, Алексей формулирует ответ так: подвешенный язык, мимикрия, тяжелые, вызывающие сочувствие истории с проработанными деталями.

По дороге с работы Алексей вспомнил: однажды, когда они вместе с Иваном возвращались домой, он попросил свернуть на улицу Степана Разина, чтобы зайти к подруге. Точнее, постучать к ней в окно на первом этаже и немного поболтать. Теперь же по памяти Алексей нашел обшарпанную розовато-красную пятиэтажку, тот самый подъезд и окно сбоку от домофонной двери. После короткого стука в стекло в створках появилась девушка.

— Привет. Ты подруга Вани Виттманна?

Девушка кивнула, взяла свой телефон и через пару минут спустилась на улицу.

Задержание

Этой девушкой была Лиза. В смартфоне у нее был чат с пострадавшими, а там — истории других обманутых, скринштоны из ФССП и настоящая история Ивана Виттманна.

На самом деле, его зовут Дмитрий Королев. Он родился в Нижнем Новгороде в 2006 году, окончил только школу. Виттманну-Королеву 19 лет, но всем героям этого текста он говорил, что в мае отметил 24-летие. Вопросов к этому не возникало, Дмитрий выглядит старше своих лет: борода, плотное телосложение, уверенное поведение и привычка много говорить о своих успехах — от многочисленных бизнесов до практики психотерапевта.

Он носит оверсайз футболки, спортивные штаны и кроссовки. Часто пахнет смесью пота и нестираной одежды, но иногда приходит со шлейфом типичного мужского парфюма. Вероятно, у Дмитрия есть проблемы со здоровьем: Кристина и Лиза видели, как он харкал кровью, иногда с пеной. «Плотного телосложения, темно-русые волосы, карие глаза» — так описали его в ориентировке калининградские поисковики. Его сложно назвать симпатичным — никто из девушек в чате ни разу этого не написал. Зато не раз звучало, что он брал чем-то другим: контактностью, похожим чувством юмора.

Воспитанием Димы в основном занимались мама и бабушка. Последняя выкладывала много фотографий с внуком в Одноклассниках: из кинотеатра, с дачи, с моря. Милая идиллия обычной российской семьи. Сестер у Димы никогда не было. Его отец умер, о деде ничего неизвестно. Восемь лет назад на свет появился единокровный брат.

По словам матери, первую «аферу» сын провернул в 15 лет — предложил однокласснику вместе заняться инвестициями. Друг параллельно занимался перепродажей видеокарт и без проблем вкладывал деньги в «проект». Через год он подал на Дмитрия в суд и выиграл около 200 тысяч. Из этой суммы он до сих пор ничего не получил, долги просто «висят» на Королеве на сайте ФССП.

Чуть позже Дима придумал себе первую личность: Ивана Зуренко — сценариста русской манги и создателя тайтлов (как называют художественные произведения в аниме-культуре). Так в 2021 году он представился художнице Anerien и предложил стать иллюстратором для его истории «Талант». Они будут общаться почти три года, выпустят одну главу, а Зуренко-Королев даже выступит как сценарист с лекцией в Библиотеке Комиксов в Санкт-Петербурге. Но обещанной заработной платы и разговора с издательством девушка не получит. А потом узнает, что скриншоты переписок с представителем издателя были фейком — Иван-Дима переписывался сам с собой с «левого» аккаунта. В 2023 году Anerien расскажет обо всем в своем сообществе «Вконтакте». На этот лонгрид будут натыкаться многие пострадавшие, когда начнут искать в интернете информацию об Иване Виттманне.

Несмотря на историю с Anerien, Дмитрий продолжал развивать личность сценариста. В 2023 году не очень известной стримерше Кристине пришло сообщение якобы от японской корпорации Shogakukan (реально существующей, но, конечно, не имеющей отношения к Королеву). «Менеджер» предложил сотрудничество: штатному сценаристу русского происхождения нужна девушка для сопровождения на мероприятиях. Заплата 240 тысяч в месяц, покрытие аренды жилья, транспорта и ежедневных расходов. Представитель уверял, что это не эскорт и, посоветовавшись с бойфрендом, Кристина согласилась на работу. Предложение выглядело слишком хорошим, чтобы от него отказаться.

Загадочным русским сценаристом был Иван Зуренко. Он заказывал девушке доставки продуктов и готовой еды, обещал раскрутить социальные сети и даже приводил на встречу с командой озвучки его манги. В видео на Youtubе Кристина рассказывает, что на людях Иван часто просил брать его за руку и обнимать под предлогом, что их снимают «папарации». Из настоящего в этой истории были только актеры дубляжа: никаких фотографов, менеджера, контракта с Shogakukan не существовало. Лично Кристина отказалась обсуждать ситуацию для этого материала.

Среди других пострадавших от Королева — группа сценаристов и разработчиков, работавших над визуальной новеллой по истории Зуренко, несколько человек, пытавшихся устроиться к нему на работу помощником и водителем.

По словам матери Королева, еще после первого индицента с инвестициями в психиатрической больнице сыну поставили диагноз «шизофрения».

Предположительно, в 2024 году вместо Ивана Зуренко появился Иван Виттманн. А вместе с ним и новая биография: выпускник МГУ и американского вуза одновременно, исполнительный директор, психотерапевт и предприниматель. Теперь он не писал истории для манги, а искал девушек в приложениях и ботах для знакомств.

Первой пострадавшей Виттманна стала Яна из Москвы. Они встречались восемь месяцев: с февраля по ноябрь 2024 года. Девушка говорит, что помнит отношения вспышками — сознание будто вытесняет болезненные воспоминания.

Первая вспышка: Иван вызывает такси бизнес-класса, обещает оплатить, а в конце поездки делает вид, что роется в сумке в поиске денег. «Мы сидим в машине минут двадцать. Таксист угрожает тем, что будет писать в поддержку сервиса и вызовет полицию. Я сдаюсь и плачу со своей кредитки».

Еще одна вспышка: сутки до того, как Яна улетает с Иваном в Южную Корею, в это время за ее спиной разворачивается целая операция. Мама просит девушку спуститься к подъезду, потому что на улице ее ждет сюрприз. В это время родной брат идет в квартиру, где спит Виттманн, чтобы «поговорить по-мужски». На улице в машине на всякий случай дежурят несколько его крепких друзей. «Я понял, что все это обман, когда он начал обещать сумасшедше дорогие подарки. Bentley Continental или звезду, названную в честь Яны. Какие-то чудеса, а в чудеса я не верю».

Яна скинула фактуру в чат пострадавших и вышла из него — потому что хочет забыть эту историю навсегда.

Дмитрия Королева выманили Алексей и его приятель-бармен в «Эль Баре» — пригласили Диму прийти посидеть с пивом. На удивление это сработало. Из отдела Алексей и полицейские поехали в заведение — Королева задержали прямо там.

«Его пакуют в машину, а он совершенно спокойный, руку мне тянет, мол, поздороваться. Я ему говорю, я тебе руки не пожму. По дороге в отделение он начинает говорить, что он псих, точнее шизофреник, что не раз был в психиатрических больницах».

Суд отправил Королева под подписку о невыезде. Со знакомыми и пострадавшими он больше не связывался, и никто не знает, где он. В конце августа телеграм-канал УМВД России по Калининградской области выложил новость о задержании «злоумышленника, похитившего с банковского счета нового знакомого более 470 тысяч рублей». Пост заканчивается словами: «санкция статьи предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 6 лет».

Наш чат до сих пор жив. Каждую неделю мы списываемся, чтобы узнать, нет ли каких новостей. Но с тех пор, как Королеву дали подписку о невыезде, ничего не произошло.

«Я думаю, что он садист, и при этом любит получать внимание, — резюмирует Яна. — Я помню, как он отменял свидания под разными предлогами, например, что у него "умерла сестра", а я успокаивала и поддерживала его. Наверное, он кайфовал от того, что я где-то сижу, волнуюсь и жду его». «Паразит, привыкший существовать за счет других людей», пишет Алексей. Лиза рассказывает, что история ее «ментально уничтожила», но в последнее время все налаживается. Она писала заявление в полицию на Королева, но дело не завели — «сообщение не содержит информацию о преступлении».

Дмитрий-Иван

Когда этот текст уже написан, я решаю выяснить, чем Дмитрий Королев занимается, пока находится под подпиской о невыезде. По легенде, студент магистратуры, страдающий от тревожности, ищет психотерапевта — контакт Виттманна ему посоветовал знакомый.

Он отвечает в Телеграме почти моментально.

— Могу взять. Можем выйти на первичную онлайн-консультацию. Вопрос даты, времени и ценника. В зависимости от сложности проблемы, также я должен ориентироваться на ваши финансовые возможности. Сколько готовы отдавать за полноценный прием (1,5 часа) раз в две недели/неделю? На какую дату и время могу вас поставить?

— Вечером моему приятелю приходит ссылка на созвон в Discord. Дмитрий подключается без видео и не настаивает на включенной камере у клиента.

— Это вопрос комфорта, как удобно самому. Мы тут не сидим и не занимаемся физиогномикой — эта школа уже устарела. Это было актуально в 80-х, сейчас это не работает. Я психотерапевт нового поколения. Меня зовут Ваня, Виттманн Иван Сергеевич. Я психотерапевт, психиатр — не психолог, не эзотерик. Я шесть лет отучился на лечебное дело в Первом меде Сеченова. После этого два года проходил ординатуру, получил квалификацию психиатра. Через полгода через Иллинойский университет повысил квалификацию до психотерапевта. 

И так далее, и так далее. 

Наступает очередь моего приятеля рассказывать о себе и своем, как говорится в психотерапии, запросе. Дмитрий-Иван сразу переходит на «ты» и задает уточняющие вопросы: какие отношения с родителями, сталкивался ли с буллингом и переживал ли травмирующие события. Когда речь заходит о тревоге и СДВГ, он задает более конкретные вопросы.

— У нас должно быть понимание своих ресурсов. Что тебе помогает снять панику в моменте? Музыка, прогулка, звонок? Если бы у тебя была суперсила, которая могла бы снять 50% тревоги, то чтобы за суперсила это была? 

Дмитрий-Иван говорит это все без запинки. Есть ощущение, что он зачитывает это откуда-то. Например, из чата с СhatGPT. Но доказать это сложно — камера «психотерапевта» выключена. 

«Психотерапевт» Виттманн советует применять технику якорения — вспоминать, ради чего мой приятель пошел в магистратуру. А в моменты паники использовать технику заземления — перечислить вслух пять предметов, которые видишь, четыре — которые можешь потрогать, три — которые слышишь, два — которые можешь обонять, и один — который ощущаешь на вкус. Все это похоже не на настоящий психотерапевтический прием, а на попытку скопировать консультацию, какой ее обычно показывают в голливудских фильмах.

Когда практические советы даны, Дмитрий-Иван начинает общаться более неформально. Приятель пишет мне, что разговор перешел на обсуждение феномена зонда, пикап-советы и эксперимент Ивана Павлова:

Зондирование — это когда человека программируют, такая откровенная техника манипуляции. Ты создаешь у человека ожидания, разрушаешь их и из-за этого человек постоянно находится в психо-эмоциональном стрессе. Он постоянно начинает о тебе думать, и ты заполняешь буквально все пространство мышления человека собой. Есть парни, которые увидели очень красивую девушку и хотят с ней переспать. Но если он будет с ней как обычно общаться, то ему потребуются месяцы, чтобы довести ее до чего-то. Зондирование позволяет тебе сделать это за неделю.

Это психологический прием. Ты создаешь ожидания и разрушаешь, создаешь, разрушаешь, создаешь, разрушаешь. Человек постепенно начинает сходить с ума, мозг начинает гиперфиксацию на тебе создавать, он выделяет на это ноадреналин. Например, сегодня нежность, завтра холод. Потом объясняешь это обычными вещами: «я работал, все нормально». Тогда человек начинает чувствовать себя виноватым. С помощью этой стимуляции человека можно как угодно лепить — он уже не уйдет.

Но никогда так не делай, это плохо. «Метод Павлова» тоже плохо. Он работает на людях абсолютнейше. Есть сумасшедшие схемы: наливаешь человеку кофе, подсыпал туда какого-нибудь «Аминазина» (нейролептик), человек выпил. В следующий раз, когда он выпьет пустой кофе, у него будет ломка. Мозг запишет это так — без тебя ему плохо.

Иван-Дмитрий заканчивает прием, как он говорит, словами своего преподавателя по социальным наукам: психотерапевт — это манипулятор, который подгоняет человека под рамки того, что в МКБ называют здоровый человек. 

«Врач» обещает моему приятелю показать диплом и присылает фото приложения к диплому специалиста. Бланк на имя Витмана Ивана Сергеевича (несмотря на то, что всегда настаивал, что в его фамилии по две «т» и «н»), квалификация врач-лечебник, регистрационный номер, синий штамп, подпись ректора — все выглядит натурально, если не знать правды. Оплату в три тысячи рублей «психотерапевт» просит перевести по номеру телефона на имя Дмитрия К. То есть Королева.

Перед выходом материала моя коллега-журналист звонит Ивану, чтобы узнать, что он думает об обвинениях в свой адрес. Виттманн говорит спокойно. По его словам, вся найденная информация об обмане касается Дмитрия Королева и не имеет к нему никакого отношения. А лично он сейчас отошел от психологических консультаций, работает исполнительным директором в какой-то ОООшке «ИГД» и занимается бизнесом в Южной Корее.

«Нужно понимать, что моральный ущерб в нашем правовом поле очень сложно доказать. Нужны какие-то последствия. Например, если бы я навредил девушке морально и она после этого лежала в психиатрической клинике платной. Так что, даже если дело дойдет до коллективного иска на моральную компенсацию, то это ни к чему не приведет. Я здесь, и я ни разу не был в отделе», — буднично объясняет он.

Дальше маленький аферист объясняет, что тоже вкладывался в своих жертв. Например, в стримершу Кристину: «Я настолько мучил ее психологически, что за месяц потратил на нее больше 350 тысяч рублей. Когда ей стало все невыгодно, появилась эта история, которую она рассказывает». Потом журналистка упоминает мою историю с отменой поездки в Китай. На это Иван отвечает: «Я не знаю, кто это такая, и знать не хочу. Потому что мне абсолютно нечего бояться, я за себя спокоен».

Екатерина Кочина,
при участии Александры Майданской